— На удивление, — сказала Алана, — да.
— Ну ладно, тогда, — официантка ушла.
Глаза Аланы загорелись.
— Вечность прошла с тех пор, как я ела горячее мороженое с шоколадным сиропом.
— Налетай, — побуждал Ной.
Она взяла ложку, опустила ее в мороженое, удостоверившись, чтобы зачерпнуть побольше липкого и сладкого сиропа. У нее напрочь сносило крышу из-за него, как Ной и подозревал.
Она взяла немного в рот, застонав.
— Ммм. Ох, очень вкусно
Взгляд Ноя был прикован к ее губам, когда она слизывала сироп с нижней губы. Ему нравилось, как смотрелось ее лицо, таким блаженным и расслабленным, впервые с момента, когда она вошла в ресторанчик. Это помогло ему расслабиться. И улыбнуться.
— Словно попала в рай, — она мечтательно вздохнула и проглотила еще кусочек.
Он взял вторую ложку, обмакнул ее в сладкий, липкий сироп. Долгое время они просто ели, молчание иногда прерывалось восторженными звуками признательности Аланы. Она закрывала глаза, наслаждаясь каждым кусочком. Неважно, что его эрекция была твердой как из монолитного бетона, а Алана выглядела, словно у нее в любую секунду будет оргазм.
Как под гипнозом, Ной отложил свою ложку.
Она открыла один глаз, поймав его смотрящим на нее.
— Что такое?
— Ты выглядишь...
— Как?
Черта с два он скажет, что у него на уме. Он покачала головой.
Ее второй глаз распахнулся.
— Не осуждай, — пробормотала она. — У меня был день не из лучших.
Он поднял вверх обе ладони.
— Никакого осуждения.
— Я обычно вот так никогда не ем.
Ной наблюдал за ее красивым телом, не в силах сдержать свою улыбку.
— Разумеется.
Она подхватила последние крошки, разворачивая ложку, когда слизала со всех ее сторон капли мороженого с таким фанатичным удовольствием, что его прожгло прямо насквозь.
Алана пыталась понять его, прижав ложку к своим губам.
— Что с тобой случилось, Бриско?
— Случилось?
Она опустила ложку — безупречно чистую — в стеклянную миску. И это действие произвело звенящий звук.
— Почему ты так ненавидишь Рождество? Когда-то Санта в твоем чулке оставил уголь? Ты был маленьким вредным мальчишкой?