Афера для своих: читать начало книги онлайн

– У меня есть кое-какая оперативная информация на Сергея, и я хочу понять, стоит начинать его разработку или нет.

– Про Сергея можешь забыть. – Сидоров встал, закрыл кабинет на ключ. – Рюмочку коньяка примешь?

– Не откажусь.

«Сухой закон» и политика насильственной трезвости сыграли с их авторами жестокую шутку. Пока спиртное было под запретом, в милиции к нему не прикасались, но как только по стране прокатилась волна вседозволенности – распивать горячительные напитки на рабочем месте стало обычным явлением. В декабре 1992 года, несмотря на задержки зарплаты и общее обнищание населения, к обеду уже половина оперативного состава находилась под хмельком, а к вечеру многие напивались так, что оставались ночевать в кабинетах или с трудом доползали до дома.

Разлив коньяк по рюмкам, Сидоров достал шоколадку «Сказки Пушкина» и пустую пачку из-под сигарет «БТ».

– Пока есть время, расскажу тебе сагу о семье Козодоевых, – начал начальник ОБЭП. – Вот эта пачка «БТ» – совместное советско-германское предприятие «Орион», которое занимается поставками оборудования для газовой промышленности. А это – основные средства «Ориона».

Сидоров достал из другой пачки три сигареты, поместил их в «БТ», жестом предложил выпить. Игорь поднял рюмку, одним глотком опрокинул в себя коньяк, отломил дольку шоколадки, попробовал. Шоколад оказался настоящим, без сои и крахмала.

«В советское время шоколадку изготовили, – отметил Ефремов. – Только где они были при советской власти, эти „Сказки Пушкина“? На каких складах их от народа прятали?»

– Все средства «Ориона» принадлежали или немецкой фирме, или советскому нефтегазовому комплексу, то есть государству, – продолжил Сидоров. – С самого первого дня деятельности «Ориона» Владимир Семенович Козодоев был его директором, но не владельцем. В 1991 году он смекнул, что до распада СССР осталось совсем немного, и подготовил хитроумный вариант по выводу основных средств из государственной собственности в фирму, подконтрольную лично ему. Козодоев-старший летом прошлого года основывает СГТС – «Сибгазтранссервис», фирму, собственниками которой стали он, его жена и сын. Как только Ельцин захватил власть, так тут же Козодоев перевел все средства «Ориона» в СГТС и оставил немецких партнеров с носом. Как он оправдался перед государственными структурами за такое неприкрытое мошенничество, история умалчивает, но афера с перебросом капиталов и средств ему удалась на все сто процентов.

Начальник ОБЭП достал сигареты из пачки «БТ-Орион» и вернул их в свою пачку, наглядно показав, как в «Орионе» появились средства и как они ушли.

– Немцы не потребовали свою долю назад? – спросил Ефремов.

– Потребовали, и Козодоев вернул им «Орион» со всеми потрохами. Вот так, – Сидоров подтолкнул к Ефремову пустую пачку «БТ». – Кури, дорогой друг, наслаждайся! На дне пачки остались крошки табака, а куда делись наши общие сигареты, у меня не спрашивай. Договоры-то ты заключал с советской фирмой, а советская власть испарилась, и спрашивать, куда делись деньги, не с кого.

– Ловко придумано, – оценил Ефремов. – Что дальше?

– Где-то летом этого года стало понятно, что «Газпром» поглотит мелкие фирмы, обслуживающие газовую промышленность. Поглощение будет происходить путем выкупа активов. Грубо говоря, за пачку сигарет стоимостью сто рублей тебе предложат рубль, а если ты заартачишься, то силой отберут, а тебя самого посадят по надуманному обвинению. Чтобы не лишиться всего нажитого, Владимир Козодоев решил вывести капиталы по проверенной схеме: недвижимое имущество продать, деньги перебросить на счета вновь образованных фирм, не связанных с газовой отраслью. Он уже начал движение капитала, но тут вмешался ты, посадил его любимого сына. Сын, как ты помнишь, заместитель Козодоева-старшего в СГТС и совладелец предприятия. От навалившихся невзгод Владимир Семенович впал в кому и сейчас лежит в областной больнице, готовится к переходу в мир иной. Сколько он пробудет в бессознательном состоянии, врачи не знают. Может завтра богу душу отдать, а может еще год-полтора протянуть.

– Сейчас СГТС сын руководит?

– О, тут начинается самое интересное! Сергей Козодоев вдребезги разругался с матерью и решил оставить ее с голым задом: без средств, без активов, без перспектив на будущее.

– Но-но! – запротестовал Ефремов. – Так уж и без средств. Я был у них дома. Там один коттедж чего стоит.

– Игорь, коттедж в загородной зоне – это для тебя предел мечтаний, а для Риммы Козодоевой – конура, временное жилище. Она могла бы владеть дворцом на Кипре, а останется в промозглой Сибири.

– Сергей пойдет по проторенной дорожке?

– Конечно! Зачем выдумывать новые схемы, если старые работают? Недели две назад Сергей приступил к осуществлению плана Владимира Семеновича, но с одной небольшой оговоркой – все активы будут выведены на подконтрольные ему, а не отцу фирмы. Через полгода он закончит переброску капиталов и умотает куда-нибудь в Германию или в Лондон, а мамашу с сестрой оставит здесь – вздыхать у разбитого корыта.

– У меня есть информация, что он по-прежнему ведет разгульный образ жизни, – неуверенно сказал Ефремов. Ему нужно было создать у собеседника впечатление, что он интересуется Сергеем Козодоевым в служебных целях, а не из личной заинтересованности.

– Ерунда! – не задумываясь, ответил Сидоров. – Нынче Козодоев-младший весь в делах. Работа-дом-работа. В ресторанах уже забыли, как он выглядит, а бывших дружков к нему охрана не подпускает.

– Он же такой гуляка был, ни одной юбки мимо не пропускал, в приемной целый гарем содержал.

– Все в прошлом! Теперь у Сергея одна женщина – вьетнамка Маша.

– Кто такая? Откуда взялась? – удивился Ефремов. – Чего это Сергея на вьетнамок потянуло?

– Как мне шепнул надежный человек, Козодоев попросил у Ханойского Джо круглосуточную охрану. Джо выделил ему людей, а чтобы Серега по ночам не скучал, направил к нему молоденькую полукровку. Отец у этой Маши – европеец, так что она выглядит очень даже ничего. К тому же Маша мастерица на все руки: у нее черный пояс по карате, говорит на трех европейских языках, хорошо готовит и в кровати, наверное, не лежит как бревно. Козодоев за ней как за каменной стеной.

– Как, ты говоришь, ее зовут? Маша? А по-вьетнамски как?

– Ми. В переводе с вьетнамского – красивая. Но все зовут ее Машей.

– Чем ее настоящее имя не устраивает?

– Ты о чем, Игорь? Что за имя такое – Ми? Вертолет, что ли? Представь бытовую сценку: она приготовила невкусный ужин, и ты ее отчитываешь: «Машка, ты что за фигню сварила?» Если ее будут звать Ми, то что получится? «Мишка, ты что сварил?» Как ни крути, для русского уха имя Маша и приятнее, и понятней. Маша эта, кстати, каждый день с охранником на рынок ездит, продукты покупает. Сергей нынче питается как молодой американский аристократ: все продукты свежие, экологически чистые. Спиртное ему доставляют из валютного магазина, сигареты он покупает там же, по три доллара за пачку.