Миры Филипа Фармера. Т. 6. В тела свои разбросанные вернитесь. Сказочный пароход: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он медленно перекувыркнулся. А потом сопротивление остановило его — так, что кончики пальцев ног оказались примерно в шести дюймах от стержня. Он выпрямился, вытянулся и продвинулся вперед на долю дюйма. В тот же миг его тело начало вращаться вокруг продольной оси. Он сделал вдох, издав при этом громкий, скрипучий звук. Хотя он понимал, что держаться не за что, он все-таки бессознательно раскинул руки, пытаясь за что-нибудь ухватиться.

Теперь он оказался лицом «вниз» — или, может быть, «вверх»? Каково бы ни было это положение, оно было противоположно тому, в каком он очнулся. Но это вряд ли имело значение. «Вверху» и «внизу» все выглядело совершенно одинаково. Он висел в пространстве, и ему не давал упасть невидимый и неощущаемый кокон. В шести футах «внизу» он увидел тело женщины с поразительно бледной кожей. Женщина была обнаженная и совершенно лысая. Казалось, она спит. Глаза ее были закрыты, грудь тихо вздымалась и опадала, ноги были плотно сжаты и вытянуты, руки прижаты к телу. Она медленно вращалась, словно цыпленок на вертеле.

Та же сила, что вращала женщину, вращала и его. Медленно отвернувшись от женщины, он увидел другие обнаженные тела — мужские, женские и детские, расположившиеся безмолвными вращающимися рядами. Над ним вертелось голое безволосое тело негра.

Он опустил голову, чтобы рассмотреть себя. И он тоже был гол и без волос. Кожа у него была гладкая, на животе бугрились мышцы, бедра покрывали крепкие молодые мускулы. Вены, выступавшие прежде, словно синеватые дамбы, исчезли. У него теперь не было тела слабого и больного шестидесятидевятилетнего старика, который умирал всего лишь мгновение назад. Почти сотня его шрамов пропала, словно их и не было.

Он обнаружил, что среди тел, окружавших его, нет стариков и старух. Казалось, всем этим людям лет по двадцать пять, хотя точный возраст определить было трудно — из-за отсутствия волос на головах и лобках люди выглядели и моложе, и старее одновременно.

Он кичился тем, что ему неведом страх. А теперь от ужаса крик застрял у него в горле комком. Страх сжимал его и высасывал из него новую жизнь.

Сначала он оцепенел от того, что еще жив. А потом все его чувства словно отмерли из-за того, что он понял, что висит в пространстве, и увидел, где находится. Он видел и ощущал все так, словно смотрел сквозь толстое полупрозрачное окно. Но через несколько секунд что-то внутри его шевельнулось. Он почти услышал, как это произошло — будто окно неожиданно распахнулось.

Мир принял очертания, которые он стал чувствовать, хотя и не понимал, как именно. Выше его, по обе стороны и ниже, насколько хватал глаз, плыли тела. Они располагались вертикальными и горизонтальными рядами. Ряды, уходящие вверх и вниз, разделялись алыми стержнями, тонкими, словно ивовые прутики. Один из стержней тянулся в двенадцати дюймах от их голов. Каждое тело находилось примерно в шести футах от тел, расположенных выше, ниже и по обе стороны.

Стержни поднимались из бездонной бездны и уходили в бездну, не имевшую конца. Серая даль, в которой уже не было видно ни стержней, ни тел — вверху и внизу, справа и слева — эта даль не была ни небом, ни землей. Ничего не было в этой дали, кроме безжизненности бесконечности.

По одну сторону от него находился темнокожий мужчина с тосканскими чертами лица. По другую — индус. Внизу — крупный мужчина нордического типа. Только повернувшись вокруг своей оси в третий раз, он понял, почему этот человек кажется ему таким странным: правая рука его, начиная от локтя, была красная. Казалось, с нее содрана кожа.

Несколько секунд спустя он увидел в нескольких рядах в стороне тело взрослого мужчины, начисто лишенное кожи и мышц лица.

Были и другие тела, пребывавшие не в полной целости и сохранности. Далеко от него, не слишком хорошо видимый, вращался скелет, внутри которого сплелись внутренние органы.

Он продолжал вращаться и смотреть по сторонам, а сердце его жутко колотилось в груди. Теперь он понимал, что находится в какой-то колоссальной камере и что металлические стержни излучают какую-то силу, и эта сила каким-то образом удерживает и вращает миллионы — а может быть, и миллиарды — человеческих существ.

Где же находилось это место?

Уж точно, это не город Триест в Австро-Венгерской империи в 1890 году.

То, что он видел, не походило на те ад и рай, про которые он когда-либо слышал или читал — а он считал, что знаком со всеми теориями о жизни после смерти.

Он умер. А теперь был жив. Всю свою жизнь он подтрунивал над понятием загробной жизни. Впервые он не мог отрицать своей ошибки. Но не было никого, кто мог бы сказать ему: «Говорил же я тебе, что это так, проклятый ты неверующий!»

Из миллионов людей только он один не спал.

Совершая примерно один оборот за десять секунд, он заметил нечто такое, от чего чуть не задохнулся от изумления. В пяти рядах от него вращалось тело, казавшееся, на первый взгляд, человеческим. Но ни у одного представителя рода Homo sapiens не могло быть по четыре пальца на руках и ногах. Носа и тонких черных кожистых губ, напоминающих собачьи. Мошонки, усеянной множеством крошечных, похожих на кнопки, бугорков. Ушей с такими странными извилинами.

Страх утихал. Сердце перестало бешено колотиться, хотя до спокойного сердцебиения было еще далеко. Мозг вышел из состояния ступора. Он должен был расстаться с этим дурацким положением, в котором был так беспомощен, как боров на вертеле. Он должен был добраться до того, кто бы объяснил ему, что он здесь делает, как попал сюда и почему.

А «решить» означало «действовать».

Он согнул ноги и резко выпрямил, и обнаружил, что это движение, а вернее — отдача, продвинуло его вперед на полдюйма. Он снова и снова бил ногами и боролся с сопротивлением. Но стоило ему остановиться, как его медленно возвращало в первоначальное положение. А ноги и руки мягко, но настойчиво выпрямлялись и прижимались к телу.

Неистово дрыгая ногами и разводя руками на манер пловца, он добился того, что стал мало-помалу продвигаться к стержню. И чем ближе к стержню, тем сильнее становилось сопротивление невидимых пут. Он не сдавался. Сдайся он — его бы отнесло назад, и тогда у него уже не осталось бы сил, чтобы снова начать борьбу. Он не привык сдаваться до тех пор, покуда не изнемогал окончательно.

Он хрипло дышал, он взмок от пота, руки и ноги у него двигались так, словно он барахтался в густом желе, а продвижение почти не ощущалось. А потом кончики пальцев левой руки коснулись стержня, и тот оказался теплым и твердым на ощупь.

И вдруг он почувствовал, где находится «низ» — потому что упал.

Прикосновение к стержню словно разрушило заклинание. Паутина воздуха вокруг него беззвучно рассыпалась. Он падал.

Стержень находился довольно близко, до него можно было дотянуться. Он ухватился за стержень, падение приостановилось, и он больно ударился о стержень бедром. Он скользил вниз, сжимая рукой стержень, и кожа на ладони нестерпимо горела. Потом он дотянулся до стержня другой рукой и перестал скользить вниз.

И тогда он ощутил взмокшей от лота спиной движение воздуха, заставившее его крутануться назад. Позади, в покинутых им вертикальных рядах тел, спящие начали падать вниз. Друг за другом, будто выпадая из открытых люков, медленно вращаясь, тела людей неслись мимо него. Головы едва не задевали его, пролетая в нескольких дюймах. Ему повезло — его не сбили, не отбросили от стержня, и потому он не полетел в бездну следом за другими.

А они все падали и падали друг за другом, бесконечной чередой. Тело за телом мчалось вниз по обе стороны от стержня, а в это время в других рядах миллионы миллионов продолжали спать.

Некоторое время он смотрел на падающие тела. А потом принялся считать их — он всегда был заядлым любителем подсчетов. Но досчитав до трех тысяч одного, он прекратил счет. Потом он просто смотрел и смотрел на водопад плоти. Откуда, с какой же высоты они падали? И как низко могли упасть? Это он, сам того не желая, заставил их ринуться вниз, когда разорвал те силы, что исходили от стержня.