Я словно не в своей шкуре. Просто какой-то ступор. Смотрю на неё и понимаю, что наломал дров по отношению к ней, как последняя тварь. Любовь меня страшила, тяготила, но это чувство оказалось настоящим. Болезненным и медленно убивающим нервы.
Я думал, что этот день никогда не настанет. Секс без чувств… я к нему привык, но это секс с другими. И каково было мне чувствовать себя ничтожеством каждый вечер, когда приходил к ней, как одержимый, и брал, жадно брал, хотел до боли в груди почувствовать дрожь ее тела, хотя бы мимолетную. А с другими больше не смог. Ноги сами несли в ту уютную квартирку, где мой оголодавший за сутки член брал тугую плоть и взрывался от восторга.
— С превеликим удовольствием. Позволь себе не скромничать сегодня. И подари ещё один оргазм, — шепчу ей в губы и жадно целую этот ротик.
— Я вообще больше не планирую скромничать с тобой, — подначивает, забираясь на мое тело.
Ерзает бедрами по члену, готовому взять ее хоть сейчас. Ерзает и оставляет на нем влажные следы. Дождался. Влажная для меня.
Она валит меня на кровать и жадно целует. Заносит ладонь за спину, схватив упирающийся в попку член, он скользнул между ее аппетитных половинок, пока она приподнималась, чтобы принять его в себя.
Рвано простонала мне в губы. Сам едва не зарычал. Это явно не наша поза. Слишком узко. Болезненно узко.
— Если будет больно, ты знаешь, что делать, мелкая, — ухмыляюсь и позволяю ей делать то, что ей хочется.
И она делает. Кладёт мои руки на свою грудь, требуя внимания чувствительным соскам. Объезжает, меня, словно жеребца, сначала осторожно, несмело, но чем дальше, тем жарче и активнее. Красивое зрелище. Раскраснелась, волосы рассыпались и разметались по телу, покусывает губку, чтобы громко не кричать и не стонать.
Чувствую приближение оргазма и убираю одну руку с её груди, она тут же обеими руками перехватывает запястье, и вместе кладём ладонь на её чувствительную горошинку, которую я тру, пока она не взрывается на мне. Девчонка с последним вскриком падает мне на грудь, а я изливаюсь в неё, не понимая, почему так крышесносно хорошо в этот раз. Она прижимается ко мне, я обнимаю её и вжимаю в себя до боли.
— Задушишь, — пискнула, проехавшись носом по подбородку.
— Я как маньяк, и не слишком оригинальный мужик, вновь спрошу: что чувствуешь? — сжимаю дрожащую девочку и счастливо улыбаюсь.
Смеюсь и сваливаю ее на спину, нависая сверху, но не прикасаясь к сочным губам.
— Чувствую, что слишком мокро, — отвечает вдруг не то, что я ожидал, хотя и долго мечтал услышать.
Девчонка присаживается, приподнимает бёдра, выпуская из себя моего узника, и мы оба наблюдаем чудесную картину: мой член весь в сперме, она же вытекает из неё. Как всегда с ней ее было слишком много.
— И как это понимать Стася? Это и есть твое согласие на пацана?
— Не смешно, — в отличие от меня, девчонка абсолютно серьёзна.
— Прости, но ты меня так сладко взяла в плен, что я себя не контролировал. Ты же веришь, что сейчас мои мозги набекрень, а у нас уже второй секс за вечер, — смахиваю волосы с ее груди и сжимаю сосок.
— Нет у нас мозгов, — отрезает прохладно, — детей так не делают.
Кладёт ладони мне на плечи и пытается столкнуть с себя, без агрессии, но вижу, что напряжена вся.
— Нам нужно в ванную.
— Учёные изобрели другой способ, я знаю, но я за традиционный, малыш, и давай не будем портить то, что между нами сейчас. И если ты думаешь, что сделал это преднамеренно, то разочарую тебя.
Встаю с кровати и отхожу к ванной.
— Я злюсь не на тебя, а на себя. Это я тебя оседлала. Могла включить мозги, но не включила. А вы, мужчины, вообще их перестаёте включать, когда вас впервые добровольно посещает мысль вроде «роди мне сына» или «роди мне наследника».
Обнимает меня сзади, прижимается, и шепчет.
— Я не хочу ничего портить. Мне просто страшно. Обними меня.
— Да я уже был в нирване, когда ты добровольно ездила своей влажной киской по мне, девчонка. Я это давно ждал, какие мозги и какое здравомыслие? О чем ты шепчешь?
Я искренен, как никогда, и правда льется из моего рта, как из рога изобилия. Счастливый день… он наконец-то настал.
Обнимает. Сама льнет ко мне, добровольно, без указки и просьб. Прикрываю глаза и просто наслаждаюсь.
— Тебе не должно быть со мной страшно. Я же говорил, что мое никто не имеет права трогать? Говорил, поэтому шустро в душ, и я хочу ещё.