Смотрит на меня, не моргая, словно с какой-то жалостью.
— Видимо да. Ждал, пока ты в рандомный день явишься, штопал меня, подложить хотел…
Встает с кровати, идёт к бутылке с коньком, пьёт ещё, жадно.
Лепит какую-то хуйню. Я не себя имел ввиду. Впрочем, кто сказал, что мне сольют правду. Поделом мне. Сам по яйца в дерьмо вскочил.
Смотрю, как жадно поглощает коньяк. Мне самому нужна доза. Отнимаю бутылку и тоже пью. Настя стоит рядом, я бросаю на нее жадный взгляд. Со стуком ставлю пойло на столик и перехватываю тонкую талию рукой. Вжимаю нежное тело в себя и не даю Насте возможности вырваться. Долго изучаю ее лицо, а потом вновь целую эти сладкие губы.
— Пусти, — рычит, кулаками стучит по груди, — Пусти меня.
Всеми силами, что есть в ее маленьком, хрупком теле, пытается вырваться. Случайно сбивает бутылку коньяка, та падает, и янтарное пойло льется на ковёр.
— Иди ко мне, я буду нежным, Стася, — целую ее шею, пальцами фиксируя ее затылок, чтобы не вздумала убегать и отворачивать лицо, — прости, если сделал больно.
— Поди к черту, — хрипит с отторжением, вырываясь.
— Ты плохо выполняешь пожелания отца, Настя.
Иду к креслу, в пиджаке ищу мобильный.
— Называй номер отца.
Девчонка мертвенно побледнела вмиг. Подлетела ко мне, вырвала телефон из рук, швырнула в кресло. Вжалась в меня своим телом, пытаясь целовать. Но дрожь и испуг явно ей мешали.
— Называй номер отца, я расторгаю договор. Завтра запущу в дело продажу вашей богадельни с молотка.
Стоит, потерянная и совершенно никакая. Затем как-то, еле-еле, мобилизуется и произносит:
— Ты знаешь, где его номер.
— Номер телефона, Настя, не тупи.
Иду к креслу и беру телефон, чтобы записать номер и наконец-то обрадовать папашу-неудачника.
Бесцветным голосом диктует номер, а затем уходит, оставляя меня одного.
— Одевайся, нас ждут, — отключаю связь, сказав Егорову только одну фразу: договор отменяется, твоя дочь — шлюха.
Настя оделась. Укуталась в махровый халат, как в броню. Но выйти из номера мы не успели. Папаша сам прилетел внутрь.
3
Он тут же подлетает к кровати, смотрит на простыни, на которой нет крови. В этот момент кровью наливаются его глаза.
— Выйди вон, — утробно рычит дочери.
— Только без истерики. У меня жутко болит голова, Егоров. Ты меня жутко разочаровал. А я нервный, когда люди не оправдывают моих ожиданий. У вас времени до обеда, чтобы убраться из этого отеля.
Он больше ничего мне не говорит. Подлетает к дочери, хватает ее, как тряпичную куклу, и силой вытаскивает из номера с собой.
В пизду Егорова и его дочь шалаву. Сука. Такое разочарование. Знал бы, что распечатана, немного по-другому брал. Эту кинокомедию никогда не забуду, хреновая из Насти актриса, хреновая, но охуительно соблазнительная. Уебан этот Егоров, испортил дочь. Сам виноват, урод.
Иду в душ, мне нужно смыть ее цитрусовый запах в себя. Член вновь ноет, потому что требует эту кошечку. Зачем так рано ее отпустил. Лучше бы доставку смазки заказал и трахал её всю ночь.
На часах полночь, а я до сих пор на взводе. Планы на её красивое тело по пизде. Утром же закажу себе толковую проститутку и с ней вытрахаю всю свою агрессию.
Уснул. Вроде бы уложил голову на подушку, закрыл глаза, открыл и уже утро.