Времени нет: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Орит сделала пару глотков, не чувствуя вкуса.

– Ну как?

– Теперь лучше, – вино действительно очистило голос.

– Хвала богам, – без особого чувства буркнул он. – Какого твое мнение о прошедших играх?

– О! Они были великолепны… – пролепетала Орит, понимая, что слишком немногословна.

Пилат явно ждал продолжения, пауза затянулась. Но Орит молчала, вдруг утратив обычное красноречие. Ей никак не удавалось совладать с волнением. Чтобы не вызвать подозрений, она решила выдавать свое замешательство за обычную женскую робость перед мужчиной.

Прокуратор будто решил подыграть ей.

– Ты что-то слишком напряжена, девочка. Я не кусаюсь и не пью кровь, что бы обо мне ни говорили.

Она улыбнулась. Улыбка не была натуральной, но вполне подходила под выбранную модель поведения.

– Я смущена. И боюсь дурной молвы… Мы остались наедине, что могут подумать люди?

Теперь улыбнулся прокуратор, и улыбка его была более мрачной, чем веселой.

– А когда к тебе в гостиницу на глазах у всего города водили этого полоумного Урсуса? Тебе ведь было все равно, что подумают люди…

Орит зарделась от стыда и досады на саму себя. На что она рассчитывала? Образ скромницы во мгновение ока разлетелся в прах, как некогда образ развратницы при первой встрече с Урсусом.

– Ты допускаешь, что прокуратору может быть неизвестно то, о чем знают все? – Понтий откровенно наслаждался ее замешательством. – А знаешь, что я думаю? Он и проиграл Хагану из-за того, что ты подобно суккубу высасывала у него силы каждую ночь!.. Сядь! – старый садист остановил жестом собравшуюся было вскочить и уже пунцовую от унижения женщину. – Прости мою грубость, но пойми и мои чувства. Я хоть и успокаиваю себя тем, что не может жалость к рабу быть сильнее любви к господину, но не могу избежать уколов ревности… Давай будем считать, что твои шалости с гладиатором – это глоток крепкого вина перед трапезой для возбуждения аппетита.

Она склонила голову не только в знак согласия, но и для того, чтобы скрыть предательские слезы. Нелепый укор прокуратора достиг цели, она почувствовала себя виноватой в смерти человека, который стал ей так дорог за эти несколько дней. Перед глазами возник мертвый Урсус, с туловищем, разваленным чудовищным ударом от плеча до пояса. Она отогнала видение уже не раз проверенной формулой: «Ничего, Медвежонок, скоро увидимся!» – и принялась лихорадочно соображать, как вести себя дальше.

Тогда прокуратор возгласил:

– Выпьем! И долой притворство! Не пристало будущей царице вести эти бабьи игры! – видимо, он ожидал реакции на свои слова, но Орит не поняла намека. Не дождавшись проявления удивления или хотя бы интереса, прокуратор продолжил. – Ты будущая царица Самарии. Я хочу стать твоим другом, поэтому я добился в Риме для тебя этого титула, который ты сможешь передать своим потомкам. Не благодари. Им там в Риме все равно, какой титул носит правитель территории, если он лоялен центральной власти. Мне показалось, что «царица Самарии» звучит неплохо…

– Стать другом? – спросила она, подняв голову и глядя ему прямо в глаза. Крылья ее носа пришли в движение, как это обычно происходило, когда Орит уже не сдерживала волнения. – Ты хочешь стать мне другом после того, как убил моего отца?

– Мне нравится, что ты стала искренней наконец! – прокуратор засмеялся, отхлебнул из своего кубка и поставил его на стол. – Только так мы сможем сблизиться.

Он встал и принялся прохаживаться перед Орит, то ли придя в волнение, то ли для того, чтобы размяться после многочасового возлежания.

– Пойми! Твоего отца и ваших соплеменников убил не я, а сама история. Нельзя вставать на пути цивилизации и просвещения. Великий Рим несет свет варварским племенам, но невежество ослепляет и лишает способности разглядеть его… Поверь мне, так было много раз: уже через поколение пелена падет, и ваши дети смогут по достоинству оценить великий дар. Поймут, какие преимущества дает им империя.

Орит внимательно смотрела на прокуратора и, казалось, внимала его словам, но когда он повернулся к ней спиной, совершила то, зачем пришла. Открыла перстень и сотню раз отрепетированным движением опрокинула яд в кубок Пилата. Порошок, попав в вино, тихонько зашипел, чуть вспенив напиток. Через мгновение на поверхности не осталось и следа.

Прокуратор подошел к своему ложу и снова с прилёг на него. Он посмотрел на Орит долгим взглядом и задумчиво промолвил:

– Мне говорил один мудрец: не надо ни мстить, ни роптать. На все воля божья… Люби врагов своих… или что-то в этом духе. А эти идиоты его – на крест! А того не понимают, что учение его лучше всех существующих доселе для укрепления государственной власти пригодно…

Прокуратор снова взял свой кубок. У Орит заколотилось сердце. Он медленно поднес кубок к губам, не сводя глаз с самаритянки. Она выдержала его взгляд… Но Пилат осторожно понюхал вино и со стуком отставил от себя кубок. Немного выплеснулось, и одна капля попала ему на руку, он быстро вытер кисть о тогу.

Орит поняла, что он обо всем догадался. Но как?! Волна паники захлестнула ее, казалось, она не смогла бы теперь пошевелиться. Это был страх не за свою жизнь – она давно приучила себя к мысли, что скорее всего погибнет после осуществления своего плана. Она испугалась, что погибнет зря, а это чудовище продолжит жить и наслаждаться жизнью.

– Я ожидал чего-то подобного… – угрюмо произнес прокуратор. – Хочешь знать, что тебя выдало? Зрачки. Из прозрачных твои глаза стали черными, когда я поднес яд к губам. Так проявляет себя страх. И не кори себя: ни один храбрец не может этим управлять.

Орит молчала.

– Как ты думаешь, если бы было так просто убить представителя высшей власти, что сталось бы с империей? С моей стороны это было бы очень безответственно – позволить отравить себя какой-то иудейской девчонке…

– Я самаритянка, а не иудейка! – возразила она, уже собравшись с духом. Поняв, что разоблачена, она вдруг почувствовала уверенность.