Прошёл год, Глафира окрепла и стала сопровождать маму с братом на детскую площадку, а значит, больше бывать на воздухе. Вернулась она и к полноценной учёбе. И на фоне этой почти идиллической картины Галина вдруг обнаружила, что снова беременна. Муж воспринял известие с великой радостью, а Галя сомневалась.
«Значит, так, – рассуждала она, – когда малыш родится, Женьке будет пять, а Глаше восемнадцать. И всё по новой! Господи, где силы взять?».
– Не бойся, любимая, – сказал Валерий, – ты же знаешь: мы справимся вместе.
Малыш родился в положенный срок. Это снова был мальчик, и его назвали Алексеем. А дальше…
Но вернёмся на время в покои ЦКБ, где сама Глаша рассказывает профессору Тихомирову о своей жизни.
– Когда мне было восемнадцать лет, папа Валера умер. Я не могла этого перенести, и у меня случился стресс. Два года я не могла никого видеть, не могла ничего делать, не хотела смотреть на белый свет и сидела одна в своей комнате.
Алёша оказался на редкость спокойным младенцем, так что в своих хлопотах Галина вполне успевала и о муже заботиться – к приходу Валерия с работы ужин всегда был готов. А он по вечерам забирал из детского сада старшего сына Женю и подолгу с ним общался, давая Галине возможность передохнуть, ибо Женька всех дёргал, требуя к себе внимания. Глафира прекрасно научилась гладить папины рубашки и каждое утро перед работой вручала отцу собственноручно выглаженную сорочку.
В то воскресенье они собирались выйти на прогулку все впятером. Но неожиданно Валерий, никогда не жаловавшийся на здоровье и не посещавший никаких врачей, разве что стоматолога, вдруг почувствовал себя неважно и прилёг на кровать. Галина выставила коляску с Алёшей, уже готовым к прогулке, на балкон, и тот моментально уснул.
– Валерочка, что с тобой, – с тревогой спросила Галя, присаживаясь на кровать.
– Да сам не пойму. Как-то в груди жмёт и дышать трудно. Сейчас, отлежусь немного. Открой окно, пожалуйста.
Галина распахнула окно и, не говоря ни слова, тут же вызвала скорую. Фельдшер скорой помощи, увидев изменившийся цвет кожных покровов больного и задав пару вопросов всё тяжелее дышащему Валерию, сразу вызвал реанимобиль.
– Уберите детей, – приказал фельдшер.
Галина отправила ребят по комнатам и, сидя возле мужа, держала его за руку. Реанимация приехала быстро – город маленький. Когда вошёл врач, грудь Валерия начала как-то неестественно вздыматься.
– Доктор, что мне делать? Чем помочь? – вскричала Галина.
– Молитесь, – сказал врач и вытолкал её за дверь.
Переполненная страхом, Галя сидела на табуретке в кухне и монотонно повторяла слова молитвы, какие помнила. Она не знала, сколько прошло времени, когда на пороге кухни появился взмыленный реаниматолог. Глядя в страдающее лицо женщины, он с горечью произнёс:
– К сожалению, спасти Вашего мужа не удалось.
– Почему? – вымолвила Галя.
– Тромбоэмболия. Оторвался тромб.
Она кинулась в спальню и легла рядом с мужем. Галя знала, что ей нельзя кричать – в доме дети. Трое. Она молча гладила его голову, целовала руки и любовалась лицом, уже свободным от страдания.
Санитар принёс носилки, и Галину сильные руки молча оторвали от мёртвого тела. Носилки вынесли, и, как по команде, почувствовав тишину, из своих комнат вышли Глаша и Женя.
– Мам, а где папа? – первым спросил Женя, заглядывая в родительскую спальню.
– Папу увезли врачи, сынок, в больницу, – только и смогла вымолвить Галина.
– Значит, гулять мы сегодня не пойдём?
– Не пойдём.
– Понятно, – сказал Женька и отправился к себе достраивать башню.
Подошла Глаша.
– Мам, а что с папой? – спросила с тревогой.
Не услышав ответа и глядя в полные боли и растерянности глаза матери, снова задала вопрос:
– Ведь он поправится, да?