«Это вполне меня устраивает».
— Ну, должно быть, это пошло тебе на пользу. Я никогда не видела тебя более… свежей.
— По сравнению с чем?
— Ты знаешь. — Анна не собиралась принимать участие в этой старой игре.
Моника ожидала, что сестра и дальше будет спорить, но когда поняла, что та не станет этого делать, тяжело вздохнула.
— Хорошо, я признаю это. Ты была права, когда отослала меня туда. Это то, что ты хотела услышать?
— Все, что я сделала, — это подтолкнула тебя в правильном направлении.
— В любом случае, месяц в ГУЛАГе был бы пустяком по сравнению с этим. Ты не возражаешь, если я покурю?
Анна уже открыла рот, чтобы вежливо спросить, не может ли Моника подождать, пока они приедут на стоянку, но поняла, что это будут слова прежней Анны.
— Собственно говоря, возражаю, — сказала она.
Моника посмотрела на нее, сощурив глаза.
— Ну-ну, мисс Позитив. Полагаю, в следующий раз ты прикажешь мне закрыть рот.
— А это неплохая идея. — Спокойствие, с которым Анна говорила, поразило ее саму. Откуда оно взялось? Казалось, что она годами задыхалась и вдруг неожиданно смогла дышать. — Послушай, дорога будет длинной, а ты ни капельки не облегчаешь ее.
Моника посмотрела на сестру так, словно собиралась сказать что-то неприятное, но потом, вздохнув, откинулась назад.
— Прости. Это просто… Я боюсь, ты знаешь об этом? — у нее был слабый, почти детский голос. — Там, где я была, обо всем заботились. Никаких решений. Никаких… — Она запнулась, тяжело вздохнув. — Я не уверена, что исправлюсь сама. — В глазах Моники заблестели слезы, она потянулась, чтобы схватить Анну за руку, и та почувствовала, что у Моники ледяные пальцы. — Ты простишь меня?
Анна пожала плечами.
— Мне не за что тебя прощать.
Она ощутила прилив жалости, но не поддалась ему. Почему вся ее жизнь всегда крутилась только возле Моники, только вокруг нее? А как же их мама, например? Почему Моника ничего не спросила насчет Бетти?
Анна собрала все свое мужество, чтобы заговорить на эту тему. Она чувствовала себя более сильной после разговора с Марком.
— Послушай, есть кое-что…
У нее не было возможности закончить.
— Только одну крошечную сигаретку? — упрашивала Моника. — Я открою окно.
Анна была на грани срыва, когда ей неожиданно вспомнилась строфа из стихотворения:
Если она будет попусту болтать о таких незначительных пустяках, она может потерять самообладание… и, в конечном счете, проиграть всю битву.
— Это подождет, — оживленно сказала она и краем глаза увидела, как у Моники отвисла челюсть. — Нам нужно поговорить.
— О чем? — угрюмо спросила Моника.
— О маме. Ей хуже.
— Ну и?.. — Моника даже не притворялась, что беспокоится.
— И… — Анна глубоко вдохнула. — Это становится невыносимым.
— Разве это не то, за что я плачу Эдне?