Клэр сделала шаг назад, чтобы насладиться эффектом.
— Я почти жалею, что мне не тринадцать.
— Какой ты была в этом возрасте? — Энди слизала шоколадную глазурь с пальца. Странно было видеть их вместе — такие похожие в чем-то и в то же время такие разные. Год назад Энди даже не знала о существовании Клэр, но сейчас они были так близки, словно выросли вместе. Энди была подружкой невесты на свадьбе Клэр, и когда в прошлом году умерла приемная мать Клэр, Энди летала с сестрой в Мирамонт на похороны.
Клэр улыбнулась.
— Тогда я думала, что я уродина, но теперь знаю, что это было только игрой моего воображения. Конечно же, то, что я была на целый фут выше самого высокого мальчика в нашем классе, тоже сыграло свою роль.
— Тебе следует послушать Джастина, — Энди скорчила рожицу. Ее маленький братец вымахал за прошедший год, и его голос был похож на голос лягушонка Кермита. — В прошлом году он шарахался от девушек, как от чумы. А сейчас он и его друзья только и говорят о том, кто из девчонок носит бюстгальтер.
Клэр налила молоко в кувшин.
— Я была последней девочкой в классе, которой купили бюстгальтер. В церкви я молилась о том, чтобы у меня выросла грудь.
— К счастью, мне никогда не приходилось об этом беспокоиться. — Энди искоса взглянула на свою грудь, которая была предметом зависти любой девчонки в средней школе Портола. — Моей проблемой были прыщи. Я выглядела словно пицца-люкс.
— Пицца? Я думала, что это чаепитие.
Все головы повернулись к матери Энди, впорхнувшей в дверь. Герри была одета в обтягивающие джинсы, кожаный пиджак и розовый полосатый топ. Достаточно было посмотреть на Герри, чтобы понять, откуда у Энди такая роскошная грудь.
Энди закатила глаза.
— Мы говорили о… — она запнулась, — не обращай внимания.
Герри пожала плечами — она привыкла к тому, что Энди обращалась с ней как с пришельцем с другой планеты. Она поставила пакет из супермаркета, который держала в руках, на стол у двери. Каждую неделю она приносила сумки с лимонами с деревьев «Исла-Верде», которые Клэр использовала с пользой, делая из них свои знаменитые лимонные пирожные.
— У кого день рождения? — спросила Герри, глядя на нарисованный от руки плакат, висевший над дверью.
— У дочери преподобного Григса, — сказала Клэр.
Герри бросила жадный взгляд на накрытый стол.
— Вам повезло, что я на диете, иначе я набросилась бы на все это, как муравей на пикнике. — Она говорила, что набрала вес, пока была в Европе, но Финч этого не заметила.
— Мам, — добродушно проворчала Энди, когда Герри решила попробовать лишний кусочек. Было время, когда Герри вела себя более сдержанно, как и подобало матери троих детей. Но с тех пор как она снова вышла замуж, ситуация ухудшилась. В придачу к тому, что у Энди появился отчим, ей пришлось переехать из дома, в котором она жила с самого рождения, хотя Финч считала, что новая комната, в два раза большая по размеру, чем старая, вполне компенсировала эти неудобства.
Герри повернулась к Финч.
— Есть какие-нибудь результаты?
Финч запаниковала, подумав, что Энди, должно быть, рассказала матери о Лорейн, но вдруг поняла, что Герри говорила о ребенке, которого собирались усыновить Лаура и Гектор.
— Они все еще ждут, — ответила Финч. — В агентстве сказали, что это может занять некоторое время.
— Скажи им, что я за них очень переживаю, — произнесла Герри.
Зазвенел таймер на печке.
— Мой пирог! — Клэр побежала доставать его, а Герри поцокала за ней в холщовых туфлях на платформе, неся сумку с лимонами.
Финч услышала, что на аллею въехала машина, и, выглянув в окно, увидела, как стайка тринадцатилетних девочек выпорхнула из «Субары Аутбэк», а заботливая мать-пастушка выгоняла их на дорожку.
— Девочки! Следите за манерами! — закричала она, когда те с восторженными воплями кинулись внутрь. Это была миссис Лихи, которой принадлежал магазин «Рыболов», расположенный рядом с магазином семьи ДеЛаРоса, — маленькая подвижная женщина с короткими пушистыми волосами и очками, как у Салли Джесс Рафаэль. Миссис Лихи с усталым вздохом обернулась к Финч.
— Они этой ночью были у нас. Девочки не спали допоздна, поэтому взвинчены до предела.
— Думаю, мы справимся, — с улыбкой сказала Финч.