Карантин для родственников: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А помнишь, еще машины не было. Пурга, холод собачий, мы сумки с чаем и кофе, на санках к электричке, – на базары по районным центрам. Безработица… родители пенсию не получали… а мы энергетикой своей (цирк!..) – зазывали покупателя: «…Чай! Кофе! Высший сорт, эксклюзив!..» И выручка была!

– А места на базарах выбивали… помню, ты с теткой одной сцепилась… ну та хабалка! Драться полезла. Мы, мужики, вас разнимали. Выживал народ, как мог… Свободное плавание – бросили щенят в темную воду… Не выплывешь – потонешь…

– Да, Илья, кусачее времечко было. У верхушки от шальных денег – бешенство… А таких как нас, судьба к кормушке с халявой не допустила. Слава богу, пронесло. Чужого не брали. А, помнишь, Илюша, в непогоду за товаром ездили: трасса вроде федеральная, а толку… никто дорогу не чистит…

– Ой, Ленка, не вспоминай. Ветер шквальный, пурга. Машины в снегу завязли… кое-где по обочинам перевернутые, жуткая картина. Бензин кончается. Ты в слезах, испугалась: « Замерзнем!..» А наша «Нива», лошадка рабочая, потихоньку из общего ряда – раз и вылезла!

– Знаешь, Илья, я тебя именно там впервые таким увидела. Весь сосредоточенный, лицо одухотворенное. Выбраться из той западни – слов нет. И мы с тобой, мой дорогой, бок о бок… А вот на этой фотографии, ты на маму свою похож.

***

Раису Степановну, маму Ильи, тридцать восьмого года рождения, с пяти лет отдали в няньки. Похоронка на отца пришла в сорок втором. Мать с утра до ночи на железной дороге обходчиком. Спасибо соседке, бабе Нюре, каждый раз при встрече пускавшей слезу: «Ох, сиротинка, на вот тебе блинца, картошечки». Росточка небольшого, худенькая, но жилистая, сначала смотрела за двухлетним племяшкой. Надрывая пупок, таскала его, то прижав к животу, то на спине. Мальчишка обожал играть в лошадку.

– Райка, гляди, не урони мальца! Ты еще его на башку посади!

– Ой, Райка, добрая ты. Доить тя будут по жизни… глаза у тя как у нашей Зорьки…

Через пару лет нянчила уже двоих соседских ребятишек. Соседи люди строгие, но справедливые. Научили девчонку и прясть, и вязать. Этим ремеслом кормилась по жизни. В школу не ходила. Стеснялась, что переросток. Да еще дразнились мальчишки. Кое-как освоила букварь. До старости читала по слогам. Коряво выводила буквы на поздравительных открытках.

Оттуда, из детства, укоренилась в ней щемящая жалостливость именно к детям. На мужа могла прикрикнуть, но кровных чад своих чуть ли не облизывала… Лучший кусок, конфеты только шоколадные (мечта голодного детства), каждое лето путевки в пионерлагерь. О себе не без гордости говорила: «Живу ради детей ».

– Христа ради, не балуй ребят! – не раз твердила покойница-мать. – Вырастут балбесами. Что все тянешь на себе? Ой, Райка, доброта твоя прям коровья! А с детями построже надо. Вот Илюшу, пока вы на Северах были, я глядела. Так и вырос, помощник! А младших, гляди, упустишь…

Но у рожденной в Год быка доброта Раисы Степановны упрямо зашкаливала. А дети – что дети? Выросли. Что сеешь – то жнешь: у средней Татьяны, у младшего Сашки одна песня: «Ой, мам, у нас такое случилось – деньги нужны… Мам, мебель новую в кредит взяли, расходы такие… Ой, мам, мы машину разбили!..»

Илья – старший. На шее не сидел. Но глаза материнские. А черты лица отцовские: сквозило в них упрямство бесхребетной травы. Мол, что б ни случилось – выпрямлюсь.

***

« Смешение крови…» – пятый ящик справа: « … секс с африканцем наверняка класс! Энергия бешеная… О! Как в танцах своих с копьями в руках отплясывают, аж завораживает… Секс сексом, но детей рожать – смешивать черное с белым – против природы не попрешь – темное верх возьмет. Другое дело, допустим, муж – якут, жена – нанайка. Одного северного поля ягоды. Дети – почти вылитые родители.

А родилась славянкой, зачем генетику крови смущать?.. Восток востоком, но – запад западом… Зачем смешивать? Не в свои ворота зачем лезть?.. Права мать Ильдуса, что не хочет Нику в невестки… Дружить никто не мешает! Но семенем разбрасываться – на урожае крест ставить…Связь нарушается с Родовым древом: линия судьбы будет угловатой, путаница пойдет… А дети-метисы однако – шустрые, интересные, толковые… Время такое – все братья и сестры… На все воля божья…»

***

«Слабые ребята – кесарята», ящик восьмой, справа. «Кому суждено родиться, как бы ни шел: ножками, головкой – выживет… Роды – пахота тяжелая, мать и ребенок в одной упряжке… Каково младенцу пробиваться через родовые пути? Тоже, поди, тужится по-своему… Естественным путем идет – силу нужную берет… Если таз и бедра узкие, сердечко слабое, сама женщина не разродится – надо кесарить… Живот разрезали, плод вытащили; шлепнули – запищал. А иммунитет-то у дитя на нуле… Кесарево – нарушение кода рождения. Пожизненный недостаток силы… Жилы с родителей тянут, ребята – кесарята…»

– Чего Ольгу не рожала как все нормальные бабы? Бедра у тебя – рожать и рожать! Чего струсила-то, кто тебя толкнул на кесарево?!

– Мать Андрея. Сама вылупила только одного, как ни пыталась, с другими – облом: то выкидыш, то внематочная. Меня накручивала: «Не дай бог, дитя щипцами тянуть будут или в пуповине задушится. Столько родовых травм от нерадивых акушеров!..» И как в воду глядела. Олька докрутилась в животе: шла – пуповина на шее. Еле живую вытащили. А после родов, знаешь, как больно… – шов нагнаивался, к ребенку вставать надо, я загибалась…

– Ладно, дочка, чего уж там, доля наша женская…

А все-таки почему так? Почему нельзя по-другому? И снова вспышкой в правом углу виртуального ящика пошли видения… Худенькая девочка, лет тринадцати, искусанные губы запеклись, крик пронзительный. Вокруг какие-то женщины в темных одеждах. Девочка рожает. И, разрываясь до промежности, затихает… Вдруг провал еще куда-то глубже… Языки пламени кусают обрывки страшного зрелища: воин, рослый, худощавый, грязный, сумасшествие в глазах, с диким криком протыкает копьем живот беременной женщины…

***

– Мама, ты с ума сошла? Я прочла, у меня волосы дыбом. Ты про нас с Ильдусом такое пишешь!..

– Ты залезла в мой компьютер? Дрянь! Пошла вон!

– Значит, ты в своем говняном романе решила нас наизнанку вывернуть?! Да?!

– Все имена будут изменены, успокойся, Христа ради!

– А родня, что – дураки? Не поймут, о ком речь?!

– Ника, ты же девочка грамотная – университет за плечами… Неужели не понятно – толковый материал он только с натуры берется! Чехова рассказы читала? Как он классно шерстил своих знакомых. Достоевский всю правду-матку резал, потому и брало до дрожи. Пойми, я тоже – в жизнь всматриваюсь! Мне фантастику писать не дано… А ты больше не смей лезть в чужой компьютер! Слышишь?! Куда пошла? Вернись!