– На что, черт возьми, ты пялишься, Шел?
– Ни на что. Я… Нет, ничего особенного.
Рука Эфраима метнулась и схватила Шелли за воротник. Шелли пискнул от отвращения и, упираясь пятками в грязь, начал вырываться. Свеча опрокинулась и погасла.
– Твои ногти! – хрипло завопил он, брызгая слюной. – Кажется, что-то шевелилось у тебя под ногтями, Иф.
Эфраим отпустил воротник Шелли и прижал стиснутые пальцы к дрожащему подбородку. Обступившая темнота душила, давила, выжимала воздух из легких. Кожа под ногтями – кожа, о которой он никогда и не задумывался, – загудела на новой, адской частоте.
– Ч-что ты видел?
– Что-то, – только и ответил Шелли. – Нечто.
Тут в двери подвала замолотили кулаки.
– Иф! Открывай, чувак!
Эфраим попытался встать. И не смог… Силы покинули его. Он свернулся в клубок и подтянул колени к животу.
– Иф!
Шелли долго колебался, прежде чем подняться по лестнице. Появились Ньют и Макс, обветренные и промокшие до нитки. У Эфраима отлегло от сердца.
– Ты в порядке? – спросил Макс.
«Да, – подумал Эфраим, дрожа от ледяного гнева. – Ерунда. Вообще ни черта особенного. Гребаный Шел. Я его убью».
– Пустяки, Иф, – сказал Шелли, вкрадчиво ухмыляясь в темноте. – Я, наверное, ошибся.
– Насчет чего? – поинтересовался Ньют.
– Насчет ничего! – заорал Иф, и в следующий миг раздался треск и грохот: почти прямо над ними рухнул огромный дуб.
Ствол дерева пробил крышу хижины. БАБАХ! Воздух в подвале, казалось, сгустился и остывшим свинцом осел в легких ребят. С ужасающим шумом дуб ударился об пол и подпрыгнул. Кровля подвала раскололась – холодный свет заструился сквозь разбитые перекрытия. Затем они угрожающе провисли.
– О боже, – выдохнул Макс. – Скаут-мастер…
На лицах мальчишек промелькнула растерянность. Дождь и ветер на мгновение унялись, и у входа в подвал послышался голос Кента.
– Пожалуйста… Пожалуйста! – истерично визжа, умолял он и скребся в двери, будто пес, который холодной ночью просится в дом.
Эфраим поймал взгляд Макса. Ни один из них не произнес ни слова. Наконец Эфраим опустил голову, подул на свисающую челку и уверенно зашагал вверх по ступенькам. По крайней мере на время страх в сердце превратился в нечто иное – в непреклонную решимость. Это был лучший, а возможно, и единственный способ скрыть свой ужас.
Он отодвинул засов и распахнул дверь настежь. Внутрь ворвался дождь. Молния озарила дергающееся, жуткое лицо Кента.
– Входи, – велел Эфраим. – Но сидеть будешь подальше от нас. Прости.
Кент жалобно кивнул, доплелся до тента для лодки и натянул его на себя. Макс заметил взгляд Эфраима, брошенный сначала на раны Кента, а затем на собственные костяшки. Нетрудно было догадаться, о чем он думал.
Из показаний, данных под присягой Натаном Эриксоном Федеральному Следственному комитету в связи с событиями, происходившими на острове Фальстаф, Остров Принца Эдуарда
В.: Давайте уточним для протокола, о чем именно мы говорим. Вы работали над диетической добавкой?
О.: Это должна была быть таблетка. У нас же Грааль, верно? Таблетка, которую можно выпить перед сном. Маленькая белая таблетка. Такова была задумка.
В.: Таблетка, сделанная из?..
О.: Спрессованной декстрозы. Знаете конфеты в форме сердца, которые дарят на День святого Валентина? То же самое. В основном спрессованный под давлением сахар.