УТРОМ ЧЕРНЫЙ ВЕРТОЛЕТ пересек красивое, как на открытке, небо. Он опустился очень низко, винты трепетали, описывая круги. Макс даже смог разглядеть солнечный свет, блестевший на козырьке пилота.
– Помогите нам! – закричал мальчик. Поднятые лопастями порывы воздуха хлестали по траве. – Он болен! Разве вы не видите? Нам нужна помощь!
Лицо пилота оставалось бесстрастным. Макс схватил камень и швырнул его в вертолет. Траектория вышла жалкой. Камень и рядом не пролетел. Вертолет развернулся и направился обратно к Норд-Пойнту.
– Да пошел ты! – заорал вслед Макс. – Вали к черту!
Колени подкосились. Взрослые должны делать так, как лучше для детей. Должны знать, что происходит. Но они упорно ничего не делали, а просто держались в стороне.
Взрослые радостно наблюдали, как они тут умирают.
– Интересно, кто их создал, – пробормотал Ньютон.
Макс вытер глаза:
– Кого создал?
– Червей.
– Не пойму, о чем ты.
– Я о том, – объяснил Ньютон, – что они слишком уж совершенные.
– Совсем они не совершенные, Ньют. Скорее, худшие твари на Земле.
– Наверное, это я и имею в виду. Возможно, они худшие твари на Земле. Но ведь это и делает их совершенными, так? Идеальными существами, которые идеально делают то, для чего созданы. Идеальными убийцами.
– Они еще не всех убили. Мы ничего не знаем о Кенте.
Ньютон прищурился:
– Надеюсь, он все еще жив. Правда, очень надеюсь.
– Он мог вернуться домой вплавь.
Макс уставился на серую воду и задумался, верит ли в свои слова.
– Если кто и смог бы, то только Большой К, – просто чтобы не огорчать его, согласился Ньютон.
– Может, он поговорит со взрослыми. И за нами наконец-то придут.
– Все возможно.
ОКОЛО ПОЛУДНЯ Ньютон сказал Максу, что плохо видит левым глазом.
– По краям все расплывается. – В его смехе слышался легкий налет истерики. – Как будто сидишь в персике и оттуда смотришь на мир.
Макс наклонился и внимательно осмотрел глаз Ньютона.
– Выглядит нормально.
Ньютон поскреб ноги, покрытые пурпурными пятнами от ядовитого сумаха. Он все утро чесался. Кожа была расцарапана и местами кровоточила.
– Да? Ну, ладно… Черт, как же больно. Может, это не глаз. Не думаю, что в глазном яблоке есть какие-то нервы. Может, это за ним что-то. Как думаешь?
Макс наклонился ближе. Ужас нарастал в его груди, приобретая все более четкие очертания.
– Раздвинь веки пальцами. Я гляну.