Вдруг из-за вала вынырнула рыжая Семкина голова.
— А я, Петька, тебя ищу, — начал Семка, но, увидев, чем тот занят, умолк и недвусмысленно подсел ближе.
— Дадим ему? — обратился к Мишке Петька.
— А с чем же я домой?..
— Я немножечко, — заверил Семка.
Мишка недовольно засопел, а Петька щедро протянул посудину Семке.
Уровень супа настолько стал низок, что при наклоне котелка зловеще показывалось дно.
— Хватит! — решительно сказал Мишка и потянул котелок к себе.
— А ты сбреши, — посоветовал Петька. — Скажи, бежал от собаки и расплескал. Вот еще, не знает, что сказать. Послушал бы, как я заливаю папашке. Пошлет за водкой, а я сдачу в карман, глаза луком натру и хнычу: ребята по дороге деньги отняли!
Мишке Петькина выдумка не то чтобы пришлась по нраву, но на худой конец он решил ею воспользоваться.
Подняв с травы почти пустой котелок, он поплелся к дому…
В сенях Мишку обступила разморенная жарой тишина. Даже мухи и те еле жужжали от лени. Мишке захотелось подольше постоять вот так, не прикасаясь к дверной ручке. На душе его было тоскливо и плохо.
— Кто там? — послышалось из хаты.
— Это я, баушк, — робко открывая дверь, отозвался Мишка.
— А кто, голубчик, тебя отпускал? — не отрывая глаз от кружева, спросила бабушка.
Над Мишкой явно сгущались тучи.
Но не успел он собраться с ответом, как в растворенное окно донесся густой, с неприятным завыванием гул самолета. Вслед за тем раздалась резкая очередь зенитного пулемета. Немец!
Бабушка с удивительной проворностью вскочила с табуретки, схватила Мишку за руку и бросилась во двор.
«В погреб», — мелькнуло в Мишкином сознании.
Под открытым небом пулеметные очереди были еще резче. Они стегали, раскалывали знойный полуденный воздух.
Ду-ду-ду-ду!..
Бабушка мигом распахнула дверь в погреб и увлекла за собой Мишку. Дверь захлопнулась, и темнота обступила со всех сторон, повязкой прилипла к глазам. Стало страшно.
Теперь зенитный пулемет неистовствовал где-то над самой головой.
Ду-ду-ду!
Бабах! — ухнуло где-то невдалеке. И еще раз:
Бабах!
Рвались сброшенные самолетом бомбы. Мишка уже слышал такие разрывы, когда бомбили станцию.
Жуткая темень. За шею холодными струйками течет песок. Он сыплется и в котелок с остатками супа. Мишке кажется, что еще немного и каменные своды обвалятся на них. От этой мысли на лбу выступила липкая испарина.
Успокаивала близость бабушки. По торопливому движению ее руки Мишка догадался — она молилась,
Фронт все ближе придвигался к селу. По утрам, когда люди в домах досматривали последние сны, из-за Хомутовского леса особенно отчетливо доносилась орудийная канонада. Она катилась волнами, то утихая, то вновь нарастая. Где-то под Орлом шли кровопролитные бои.