– Мы собирались пожениться?
– Уже сняли зал в столовой педуниверситета!
Я отвратительно ничего не помнил. И Фрейд с его теорией вымещения тут явно ни при чём. Молния – тоже.
Мне стало стыдно. Как мальчишке.
– Бывает… – ляпнул я.
– А у тебя кто тут?
– Жена.
– Пока я дежурю, я тебе во всём помогу. Обращайся с любым вопросом! – деловито проговорила Лена. – Жду тебя завтра! Я тебе оладушек своих фирменных напеку! Румяненьких! С изюмом! Помнишь, как ты их любил?!
– Спасибо… – смутился я, потому что насчёт кулинарных способностей Лены в моей памяти почему-то тоже не осталось никак следов.
– И жену ими угостишь! – восторженно вскрикнула она.
– Обязательно… Конечно, конечно… – покивал я, медленно отступая.
Если мы имеем две одновременно возникшие частицы, то это означает, что они взаимосвязаны. Отправим их в разные концы Вселенной. Затем изменим состояние одной из частиц. С другой мгновенно произойдёт то же самое. На другом краю мироздания…
На улице возле здешней часовенки стояли Катя и Дмитрий. Рядом с ними, сутулясь, примастилось их Горе, пряча лицо в капюшоне наподобие куколи монаха высшей схимы, – шлема спасительного упования и беззлобия.
– Как Вера, старик?.. – тихо проговорил Дмитрий, взяв меня за руку выше локтя. – Мы, понимаешь, собрались её проведать. Спаси Господи…
– Спасибо, ребята… Она ещё толком не отошла от наркоза… – шумно, едва ли не до головокружения, вздохнул я. – А как вы узнали, что Вера здесь?..
– Наша Аннушка рассказала… – странно, будто бы накосо, покивала Катя, как человек, который не совсем в ладу со своим телом.
– Понятно… – машинально отозвался я. Имя «Аннушка» показалось мне почему-то знакомым, но что было с ним конкретно связано, в памяти никак не всплывало.
– Она обещала провести нас к Вере. Но что-то опаздывает… – Дмитрий хотел оглядеться по сторонам и неловко пошатнулся. Он заметно сдал за эти дни. Я старался не смотреть ему прямо в глаза, словно окружённые траурными чёрно-зелёными кругами.
– Эта ваша Аннушка работает в онкологии?… – тупо пробормотал я.
– Не знаю… Но мне кажется, она здесь все входы и выходы знает… – строго вздохнул Дмитрий. – А познакомились мы с ней на днях возле Всецарицинского храма. Когда пришли сорокоуст по Лёне заказать. Вернее, познакомились это не совсем точно будет сказано. Мне показалось, что она сама к нам подошла и заговорила. Но утверждать не берусь. В нашем с Катей состоянии мы словно живём в каком-то странном квантовом мире. И там совсем другие понятия объективности, времени, расстояний… Только знаешь, чем наш необязательный случайный разговор закончился? Аннушка попросилась жить с нами. Запросто так. Без обиняков. Точно это некое обычное будничное дело. Помогать обещала по хозяйству. Вроде сирота она, жила на квартире, а теперь хозяйка надумала ту продавать. И моя Катя сразу согласилась! Разрыдалась… Еле уняли мы её с Аннушкой…
– Вы у неё хоть документы какие-то догадались посмотреть? – очень умно сказал я.
– Ты что, не знаешь нас?
– Знаю…
– То-то и оно… – подкашлянул Дмитрий. – Да вон она бежит… Вернее, плывёт. Походка у неё какая-то странная. Не врублюсь. Точно девка над землёй скользит. Сейчас я вас познакомлю. Только, Вить, ты, пожалуйста, не лезь к Аннушке ни с какими полицейскими вопросами. Мне кажется, она такая ранимая. Словно вместо тела у неё какая-то зыбкая инстанция. Точно электронное облако вокруг ядра.
Я Аннушку ещё издалека узнал. Это была та самая загадочная худышка в словно бы космическом серебристом комбинезоне, которой мы с Верой любовались в предбаннике возле кабинета ВЛК. Но самая главная и узнаваемая деталь была её до глянца обритая аккуратная головка, над которой даже сейчас, днём что-то вроде нимба нежно мерцало.
Когда электроны, вращаясь вокруг ядра, перемещаются с орбиты на орбиту, они покрывают расстояние мгновенно. То есть исчезают в одном месте и появляются в другом. Этот феномен назвали квантовым скачком.
Аннушка строго посмотрела на меня. Кажется, узнала.
– Здравствуйте… – сказала она мне с каким-то неожиданно красивым, густым тембром, который никак не совмещался с её бестелесностью.
Я сдержанно кивнул.
Подбородок остренький, тот самый. Как и ярко чёрные глазищи, словно видящие одновременно всё и везде, даже за спиной. А бледнющая такая, что, кажется, сквозь неё глядеть можно. Правда, как через туман. Но, при всё при том, ещё самый настоящий ребёнок! Девчушечка. По всему видно, что топни на неё ногой, так и расплачется, разыкается. Или в обморок, не дай Бог, упадёт.