Локдаун: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

1

В этой стране всегда чувствовалось желание проявить себя где-то там за границей, так как здесь тебя было еле заметно, но в то же время, не давало покоя ощущение никому ненужности и за той же самой границей. В этот год практически всю планету закрыли на карантин, и для полноты картины не хватало только вывески у входа в атмосферный слой с надписью «Перерыв. Буду не скоро». Новая для простого народа и давно, но мало изученная медицинскими дядями и тётями инфекция под названием КОВИД19 или просто коронавирус, гуляла по уголкам Земного шара, захватывая с собою благосостояние народов, экономики политических титанов, терпение заядлых путешественников и тех, кому просто не сидится дома; ну и само собой в добычу превращались и жизни менее толерантных к этой болячке людей. Лидеры мировых держав пустились наперегонки за изобретение вакцины, так как всякими карантинными мерами они уже успели попортить нервы гражданам и надо было как-то возмещать доверие. Параллельно росла безработица и статистика преступлений, в том числе и самоубийств, ибо не каждому обитателю этой планеты посчастливилось родиться домоседом или интровертом, следовательно, однообразие повседневной жизни и посиделки дома без какой-либо занятости своё кровожадное дело выполнили аккуратно.

Летом того самого полного катастрофами и хаосом года двадцатишестилетнему Ризвану пришлось переживать последствия локдауна1 в деревенском доме родителей. Это была деревня, которую и деревней-то не назовёшь, так как в этой стране был предрассудок, что асфальтированным дорогам следует пролегать исключительно через улицы и проспекты городов, а асфальт в этой не очень глухой деревне какой никакой лежал смирно со своими кочками и бугорками. Ризван был типичным молодым человеком, который под влиянием современного восприятия жизни считал, что человек начинает стареть после двадцати пяти лет. Объяснял он это тем, что за его плечами стояли школа в большинстве с не приятными воспоминаниями, университетские годы, которые прошли весело и беззаботно, но в итоге не оправдавшие надежды на головокружительную карьеру, и армия, которая оказалась не такой уж кошмарной, но все равно, попортившей здоровье и отнявшей целых полтора года. Коротко говоря, жизнь не удалась.

Он был среднего телосложения и роста брюнетом с карими глазами, парнем, за которым в начальной школе гонялись девочки и завидовали мальчики, с излишком хвалили учителя и любили мамины подруги, но когда Ризван вступил в трудный подростковый возраст, вся эта слава вместе с изнеживанием и признаниями в любви куда-то испарилась. Перехвалили что ли?

Любовь к чтению ему привил отец, научивший Ризвана читать по телефонному справочнику ещё до поступления в школу. Чтение классической литературы делало Ризвана чужаком среди сверстников, по крайней мере, до поступления в институт, где у человека появляется масса возможностей найти своё окружение. Он считал проявление агрессии даже в целях самозащиты дурной чертой характера, несмотря на то, что за такой ход мыслей ему не раз приходилось терпеть обиды в свой адрес. Оставаясь наедине с собой, он представлял себя общительным и влиятельным, переживал различные вымышленные трудности, доходя даже до репетиции своей трагической смерти и следующими за ней похорон, и после всего этого шквала фантазий крепко засыпал, чтобы на завтрашний день проспать университет или работу. Попадать во всякие истории или хуже того, передряги было не в его интересах, что говорило о ленивой и пассивно не рискующей природе Ризвана – он просто не представлял себе, как выходить из того или иного трудного положения. В такие моменты Ризван всегда полагался на помощь друзей, мало того, они часто думали за него, как бы выкрутиться из кажущейся их другу паникёру безвыходной ситуации и каждый раз трудные решения за Ризвана принимал кто-то другой.

– Я им отплачиваю вниманием и преданностью, поэтому я со всеми в расчёте, – с уверенностью оправдывал свою пассивную позицию Ризван.

Этот год (кстати говоря, високосный) напоминал марафон плохих новостей, причём досталось и потомственным беднякам, и толстосумам. Все, кому не лень проводили параллели с антиутопическими романами, мол, дожили. Все эти принудительные карантинные меры по ношению медицинских масок, соблюдения социальной дистанции (при том Ризвана больше раздражало неудачное определение понятия «физическая дистанция»); уничижительная частота повторений напоминания о необходимости мытья рук с мылом – конспирологи ликовали. Один лишь Ризван смотрел на всё это не столько спокойно, сколько смиренно – он просто чувствовал себя бессильным перед всеми неприятностями пандемии, а друзья всё-таки были заняты отчаянными попытками найти выход из круговорота сует, чтобы элементарно не зависеть от родителей. Поэтому проблемы так и накапливались и оставались нерешёнными никем. Он мечтал…

… Мечтать у Ризвана получалось на чуточку лучше, чем спать, ведь в отличие от сновидений, мечты не могут напугать тебя неожиданным поворотом, провалом в пропасть, отказом голоса, когда надо звать на помощь. Тут бразды правления редко ускользали из рук, но Ризван всё равно умудрялся намечтать себе трагические развязки, так, что плакать хочется, а этого он не умел, ибо предпочитал мокрым струям из глаз душевные слёзы. Он любил создавать конфликтные ситуации в своём воображении и после долгих перепалок (редко доходящих до рукоприкладства), восторжествовать над противником, заставив последнего впредь бояться сунуться к Ризвану за выяснением отношений. А Ризван утешался, хотя и знал, что в реальности не осмелится даже брови нахмурить в лицо обидчика.

Ризван мечтал о Нобелевской премии или Грэмми. Оскара ему не надо было, так как он не был заинтересован в кинематографе. Но наверно, нетрудно догадаться, что Ризван не был ни писателем, ни, уж прости Господи, певцом.

– Любить петь и уметь петь – две разные вещи! – говорили ему друзья, которые были вынуждены терпеть его любовь к подпеванию вместе с музыкальным проигрывателем.

– Да где вы все были, когда я в начальной школе выступал на сцене нашего района и завоевывал сердца слушателей? – отвечал Ризван. И это было правдой до тех пор, пока природа не сломила его тонкий голос. Но слух-то остался!

Несмотря на хорошие оценки по русскому языку, писатель из него был так себе – мешало владение тремя языками, два из которых приходилось применять в повседневной жизни. Получалось так, что думал он на русском, а говорить приходилось на языке этой страны, тем самым у Ризвана получался словесный компот.

Но ему очень хотелось прославиться либо пением, либо писательством. Увы, не хватило смелости или просто хватило самокритики не браться за то, чём не сможешь блеснуть. И эти мечты остались лишь маленькой шалостью Ризвана, о которой не нужно говорить никому, иначе засмеют или ещё хуже, посоветуют испытать в себе деятеля искусства.

2

В этой стране объявили войну соседнему государству. Прям, взяли ни с того ни с сего и объявили. Точнее предпосылки к войне были уже давно, но никто и подумать не мог, что в разгаре пандемии и сопутствующего ей карантина (то жёсткого, то смягчённого) вожаки пойдут на прямой конфликт. Мало того, что деньги заканчивались, так ещё и воевать пришлось. Народ постоял, подумал, склонив голову на бок и начал поддакивать патриотическим позывам государственной машины. Деваться ведь некуда. До того момента у Ризвана была уверенность, что из этой страны уезжать не имеет смысла, так как её представители мало чем помогают в развитии цивилизации, следовательно за бугром он мало кому нужен, если нужен вообще.

Но вот, впервые за двадцать шесть лет пришлось задуматься о том, куда бы податься. Письмо с призывом на фронт принесли и Ризвану – и тут началось. Мать была ошарашена, так как считала, что никто не смеет трогать её сына – хватает и того, что она согласилась на его службу в армии! Папа, отношения с которым были сведены на нет, сделал глаза блюдцами, услышав эту страшную весть. Но делать было нечего, ибо в семье Ризвана не было привычки идти против системы. Под сопровождением слёз матери, отец Ризвана завел машину и отправился с сыном в путь к военкомату. По дороге Ризвану и не приходило в голову звонить друзьям за дельным советом – настолько он был растерян – и он, сидя на переднем сиденье отцовской машины, обдумывал план своего спасенья, так как на фронт ему не хотелось лишь только потому, что родители будут переживать, а смерть в такие трудные времена казалась ему заманчивой.

Они подъехали к зданию военкомата, а Ризвану всё не приходило в голову решение этой проблемы. Перед военкоматом была суматоха. Провожающих казалось было больше, чем самих резервистов. «Что же делать? Чёрт, ведь я уже почти захожу в двери, откуда меня точно не отпустят… и телефон приказали снаружи оставить… на, пап, подержи, я сейчас вернусь» – с этими мыслями Ризван уже переступил через порог казённого дома.

Во дворе собралась молодёжь, по которым было видно, что большинство из них занимаются физическим трудом, книги в руки не брали, а музыку слушают самую отвратительную. Те, которые стояли кучками, громко смеялись, бросаясь словами «Родина», «победа», «бой» и другой бранью. Те, кто стоял поодиночке, были растеряны. Ризвану уже было знакомо это место, ведь пять лет назад отсюда он отправился в армию. Он робко зашагал в сторону скопления народа, к кабинету, где раньше делали рентген. Теперь в этой комнате были расставлены столы, за которыми сидели женщины в гражданском и офицеры, возбуждённые новостью о войне.

«К кому подойти?.. Рискнуть ли? Ах, вот кажется, этот старший лейтенант здесь за главного. Товарищ!..»

– Товарищ старший лейтенант, здравствуйте! – тихим голосом, приглушаемым шумом призывников, сказал Ризван. – Извините, а к кому тут можно обратиться по поводу болезни?

Офицер был красивым мужчиной выше Ризвана, с облегающей ноги и четко выделяющей пышные ягодицы военной форме. К удивлению Ризвана, офицер сразу откликнулся, несмотря на занятость, что было редким явлением для подобного вида учреждений.

– А что за болезнь? – вполголоса и обмеряя резервиста с ног до головы, спросил офицер. Ему приглянулись длинные волосы Ризвана, которые отращивались уже семь месяцев и нуждались в подправке.

– ВИЧ.

– А что это?

– Вирус иммунодефицита человека.

– Через кровь передаётся?

– Да.

Офицер задумался, опять рассматривая одетого в шаровары причудливого парнишку. Старший лейтенант спросил:

– Ты эту болезнь подцепил после армии?

– Так точно.

[1] Локдаун (англ. “lock down”) – ситуация, при которой людям необходимо пребывать в самоизоляции во избежание опасности.