– Да, у Глеба свои ключи, – ответил я. – Ведь я одинокий человек, случись что…
Лицо Глеба растянулось в утрированной улыбке, он ответил:
– Это самое, Аронов… Я на трассе притопил немного, ну, чтобы узнать возможности машины, так что, когда придут штрафы, – отдашь их мне, я оплачу.
– Сколько здесь этажей? – спросила Стальская, глядя наверх и щурясь от солнца.
– Четыре. И подвал, – ответил я. – Глеб называет этот дом одноподъездной хрущёвкой. Ха!
– Правда?.. – задумчиво спросила Марта, оглядываясь по сторонам.
– Да. Это за его незатейливую архитектуру. Крыша плоская и на неё можно выходить, – объяснил я.
Мы зашли в дом. Так как Марта здесь была впервые, то с любопытством принялась осматривать дом, не забыв предварительно надеть домашнюю обувь, которую предусмотрительно положила на самый верх дорожной сумки.
– А здесь чисто, – откуда-то из глубины прокричала Марта. – И как-то обжито.
– Так мы с Глебом здесь иногда бывали, – прокричал я в ответ.
Но, как бы «здесь чисто» и «как-то обжито» ни было, всё равно была острая необходимость в генеральной уборке и покупке кое-каких необходимых в быту вещей. Посуду мы привезли ту, которую когда-то взяли из своих квартир, чтобы использовать в съёмной квартире в Вертолётострое. Хотя посуда и приборы, и всё, что придумало человечество для кухни на середину девяностых двадцатого века, здесь имелось. Папа со дня на день намеревался переехать в этот дом, поэтому купил ВСЁ! Так это «всё» и пролежало, упакованное в обёрточную бумагу, в течение двадцати лет.
Мы с Глебом раскладывали кухонную утварь и говорили о том, что надо бы ехать прямо сейчас в Икею и покупать матрасы, когда Стальская вошла в гостиную-столовую-кухню.
– А что, на третьем и четвёртом отделки нет?
Это был риторический вопрос, поэтому я сразу объяснил причину того, почему ремонт есть только на первых двух этажах:
– Папа не успел сделать там ремонт.
– А…
– Сестрёнка, составь список покупок, – сказал Глеб.
– Хорошо, только сначала мне нужно в туалет, – ответила Марта. – Где здесь туалет?
Я вызвался показать, заодно сказал:
– Можешь выбрать для себя отдельный санузел, – будет только твой – девчачий.
– Здорово, – обрадовалась Марта такой возможности.
– Вот здесь (на первом этаже, как входите – прямо) уборная с ванной, раковиной и, конечно, унитазом, – комментировал я, включая свет и открывая дверь ванного помещения. Здесь можно возлежать в пене, читая Вашингтон Пост. – А на втором – нечто похожее на душевую кабину, в которой моются стоя.
– Я выбираю эту, – сказала Марта, и в этот момент лампочка в выбранной ей ванной перегорела.
– Хорошо. Ступай в верхнюю пока, – трогая Марту за плечо, сказал я.
Вернувшись в гостиную к Глебу, я сказал:
– В список надо внести энергосберегающие лампочки и шторки для душа.
– Каркасы кроватей стандартные? – спросил Глеб. – Мерить будем.
– Лучше померить.
Через пять минут вернулась Марта, и с порога воскликнула:
– Воды нет!