– Да-да! – воскликнул наш оппонент, поправляя свою одежду и кидая взгляды на сотрудниц. – Забирайте и уходите!
Мы попрощались с «работницами мануфактуры» и направились к выходу. Когда мы уже почти вышли, наш оппонент обрёл гордость и заорал:
– Вы не знаете кто я!
– Ты хуесос, – обернувшись, будничным тоном ответил на его вопрос я.
– Вы не знаете, кто мой отец! – не сдавался несостоявшийся рабовладелец.
– Хуесос твой отец, – взял на себя труд ответить на второй вопрос Стальский.
Мы вышли за стеклянные двери салона и натолкнулись на Бимерзкого.
– Чёрт!.. – с чувством прошептал он.
– Не преувеличивай, Марк, – сказал я ему.
– Привет, – пожимая руку нашему адвокату, сказал Глеб.
Потом и я дал пять адвокату.
– Так вы что?.. – на ходу формулировал вопрос Бимерзкий.
– Забирали документы Джессики, – помахивая корочками, ответил Глеб.
– А ты? – с кривой улыбкой спросил я.
– А я…. Я… Я-то… – замялся Бимерзкий, досадуя на то, что я, как только сяду в машину, позвоню Стальской и расскажу, что её «папик» посещает дрочильные салоны.
– Ладно, мы торопимся, – сказал Глеб и увлёк меня за собой, потянув за рукав.
Спускаясь на эскалаторе с верхнего уровня на второй, я сказал Глебу:
– Замечательное, по-моему, оскорбление. Незаслуженно предано забвению.
– Какое? «Хуесос»?
– Ага.
– Согласен. Надо чаще использовать. Ты всё записал?
– Да, – я достал из верхнего кармана пальто смартфон и остановил запись. – Кое-что вырежем и выложим в Сеть.
– Расскажешь Марте о Марке? – нейтральной интонацией поинтересовался Стальский.
– Не знаю пока, – ответил я.
*****
Вечером.
– Ну-ка, дай на минутку паспорт, – сказал я Джессике.
Стальские внимательно наблюдали за экспериментом.
– Take.
Я взял из рук Джессики документ, постучал им по ладони и воскликнул: