La Critica (первая книга казанской трилогии): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Марта продолжила выборочно читать:

– «…В средние века применялся и алкогольный наркоз…»

– И сейчас применяется, – снова вставил комментарий Глеб. – Когда делают татуировки.

– Ага. Но есть одна операция, при которой в девяносто девяти случаях применяют алкогольный наркоз, – смеясь, сказал я.

– Мда?.. И какая? – заинтересовалась Стальская.

– «Дефлорация» называется, – улыбаясь до ушей, ответил я.

– Ха! Точно, чувак! – оценил Глеб.

– Как называется? – прищурившись, спросила Марта. – Не слышала о такой.

– Ага, не слышала… – покачал головой Глеб с хитрой улыбкой.

– «…Гипноз», – продолжила читать Марта. – «…Закись азота…». Мне зубы в Израиле лечили под закисью азота. И так: «…Хлороформ в 1853 году английский врач Джон Сноу использовал в качестве общего наркоза во время родов у королевы Виктории…»

– Это родилась та, которая сейчас правит? – не удержался от шутки я.

Марта отвлеклась от текста и задумалась над моим вопросом.

– Я пошутил. Читай дальше, – поспешил пояснить я.

– «Кокаиновая панацея. Китайский врач Хуа То во II веке нашей эры использовал в качестве анестезии смесь вина и растёртой в порошок конопли. Американские индейцы активно использовали в качестве анестезии кокаин… Первым врачом, открывшим возможность использования кокаина для местной анестезии, был русский врач Василий Анреп. Он провёл ряд экспериментов на себе и в 1879 году опубликовал статью о воздействии кокаина на нервные окончания… В 1884 году начинающий учёный Зигмунд Фрейд написал заметку «О коке»… М-м-м… Так. «…Как местное обезболивающее, лекарство от астмы, от расстройства пищеварения, депрессии, неврозов». Дальше про современные способы анестезиологии. Не буду читать, – закончила Марта, «скомкала» окно и толкнула вкладку вверх, что означало, что страница закрыта.

– Интересно, – резюмировал Глеб.

– Да, спасибо, что просветила, – покивал я.

– Журнал «Предmed», – сослалась на источник Стальская.

*****

Самая непредсказуемая и динамичная жизнь, если она длится достаточно долго, в конце концов превращается в рутину. Сейчас мы вчетвером сидим в нашей большой красивой гостиной. Газовое отопление обогревает наше жилище, электричество освещает его, высокие технологии создают нам иллюзию причастности самым актуальным событиям на Земле. О чём это я? Смотрю в окно. На улице лежит белый чистый снег. Температура где-то минус десять. «Люблю минус десять», – улыбаясь, думаю я. «Люблю, вспоминая знойное лето, вдыхать морозный воздух начала зимы». А знали бы вы, как я люблю осень!.. М-м-м!.. Я очень-очень-очень люблю осень. Люблю осень, потому что осенью со мной случаются «хорошие вещи», или «хорошие вещи» со мной случаются, потому что я люблю осень?.. А вообще-то весну я тоже люблю. Весной ведь, как говориться, всё оживает. Лето. Лето я очень люблю. Летом бывает очень жарко. Летом можно и нужно ехать на реку. Летом приятно погулять по лесу. Летом самые вкусные пикники. Люблю лето. Зима. По календарю ещё не зима, но по факту… Я говорил, что люблю зиму? Я ведь очень люблю зиму. Когда выпадает снег, то я иду по снегу и через каждые четыре-пять шагов оглядываюсь, чтобы посмотреть на отпечатки своих сапог. «Удивительно!..» – думаю я, разглядывая следы на снегу. В общем, люблю зиму. Я – умеренно-континентальный счастливчик.

– Чему улыбаешься? – тихо, чтобы только я услышал, спросила Стальская, подняв глаза от планшета.

Вместо ответа, я ласково улыбнулся ей. Она весело (и печально) прищурилась и вновь опустила глаза на экран.

Самая непредсказуемая и динамичная жизнь, если она длится достаточно долго, в конце концов превращается в рутину.

– Съезжу – помою машину, – сказал я, вставая со стула.

– Угу… – буркнул Глеб.

Я поднялся к себе в спальню и переоделся в уличную одежду. Потом я ненадолго заглянул в туалет. Спустившись вниз, обнаружил Марту. Она надевала обувь.

– Составлю тебе компанию, – сказала она.

Хоть я и хотел побыть наедине с ноябрём, но всё же не решился отказать Стальской.

– Я поведу. Окэ? – сказала она, снимая ключ от единички с крючка.

Мы выехали из ворот, освещая заснеженный сельский пейзаж… м-м-м… фарами.

– На круглосуточную Чудинскую? – спросила она.