– Да полкласса! Кого ни спрашивали, все подтвердили.
– Запись с камер, надеюсь, сохранилась?
Софья Ильинична порозовела и отвела глаза.
– Понимаете, Александр Кириллович, сколько камер мы туда не ставили, но дети… В общем, угол тот дальний, от глаз закрытый, дети… старшеклассники там курят. И камеры постоянно выходят из строя.
– Куришь, значит? – бросил дочери.
Та судорожно сглотнула. Все ясно.
– Получается, кроме показаний школьников, других доказательств нет? – подытожил я.
– Вы бы видели фотографии Маши! – воскликнула Софья Ильинична. – На ней места живого нет. Бедная девочка. А Даша… она ведь умеет. Может!
Она бросила на Дарью свирепый взгляд. Думаю, если бы не ее врожденная деликатность и любовь ко всем своим подопечным, она бы давно отдала дочь на растерзание.
– Папа, это не я, – не выдержала Даша.
– Хм, Глеб Павлович, Софья Ильинична, я понимаю, так не принято, но прошу войти в положение. Выйти и поговорить с Дарьей глаз на глаз я не могу, сами понимает, папарацци не дремлют. Не могли бы вы на пять минут оставить нас наедине?
– Конечно-конечно, – классная на диво быстро выпорхнула из кабинета. Директор поворчал-поворчал, но тоже вышел.
Когда за ними закрылась дверь, я подошел к дочери, пододвинул стул, уселся так, чтоб видеть ее лицо.
– Ну, рассказывай свою версию.
Дарья жгуче покраснела.
– Пап, это не я…
– Это я уже понял, давай с самого начала.
– Ты мне веришь?
Дочь заглянула в глаза, только сейчас я увидел, что они полны слез.
– Верю.
– Правда?
– Правда.
Она глубоко вздохнула и начала рассказ.
– Мы с Машкой поссорились, не спорю, и я даже двинула ей слегонца, чтобы рот закрыла.
Я понимающе поднял бровь.
– Ну, ладно, два раза двинула и толкнула.
Я многозначительно молчал.
– Да нет же, ты не понимаешь! – вскочила со стула Дарья. – Она с девками опять подкараулила Польку. Пока меня не было, они издевались, ржали над ней, юбку вымарали в какой-то дряни вонючей. Это нельзя было оставить безнаказанным!
Ясно, Полина – первая жертва школьных террористов и лучшая подруга Даши. Дочь просто не могла пройти мимо.
– Но, пап, я не избивала ее до полусмерти! Ты же знаешь! Просто не могла. Тренер говорит, нельзя обижать слабых. А Машка, пусть и овца первостепенная, но слабая, как курица. Я ее по мордасам легонько шлепнула, толкнула чуть-чуть, даже не напрягалась. Она, ясное дело, рухнула на землю, колготки порвала, может, чуток оцарапалась. Заревела, как дура, и домой убежала. И все!