Вижу, как его губы сжались в тонкую полоску, а крылья носа затрепетали – он злится. За те полгода, что мы были вместе, я неплохо выучила его мимику и привычки. На выдохе он почти выплевывает мне в лицо:
– Ничего страшного, подождут. Садись в машину.
– Нет.
Понимаю, что упрямиться глупо – не стоять же мне на дороге подобно одноногой цапле, а проскакать на одной ноге до пешеходного тротуара я не в состоянии. Очевидно, что мне нужна помощь. Но принять помощь от этого человека я не могу, даже мысль об этом вызывает отторжение у всего моего организма. Я не хочу, чтобы он прикасался ко мне, чтобы он разговаривал со мной, чтобы он появлялся в моей жизни. Пусть проваливает туда, откуда явился.
Снова загорелся зеленый сигнал, и я решаюсь. Отталкиваю от себя Диму и делаю маленький прыжок на здоровой ноге. Еще один. Как хорошо, что сегодня нет гололёда. Готовлюсь к третьему прыжку. Никогда не думала, что с одной ногой так неудобно жить. Вдруг сильная рука хватает меня за талию и тащит назад. Все мои достижения – целых два прыжка(!) пропали зря! Это меня злит неимоверно, я начинаю молотить кулаками по тому, кто меня держит. Впрочем, даже не оборачиваясь, я знаю, кто это. Это человек, которого я ненавижу. Я думала, что он не вызывает у меня никаких эмоций, все эмоции я давно похоронила и забыла. Я похоронила прошлое и начала новую жизнь в тот день, когда в больнице мне сказали, что я беременна. Я думала, что все эмоции давно перегорели – злость, ревность, обида, недоумение. Но я ошибалась – призрак из прошлого возник передо мной и вместе с ним, как феникс из пепла, возродилась ненависть. Накрывшая меня волна ненависти такая яростная и жгучая, что мне трудно, практически невозможно, удержать ее внутри.
– Катя, угомонись! Тебе нужно в больницу. Если ты думаешь, что мне хочется возиться здесь с тобой, то ты глубоко ошибаешься.
– Вот и не возись, тебя никто не просит. Убери от меня свои руки!
Надеюсь, теперь-то он от меня отстанет? Но, Дима, как ни в чем не бывало, тащит меня в машину. Я вынуждена ухватиться за него, иначе рискую опять свалиться в грязь.
– У меня вся одежда грязная, я запачкаю твою машину. Посади меня на какую-нибудь скамейку и уезжай. Я позвоню, и за мной приедут. У меня к тебе нет никаких претензий, оставь меня в покое.
– У тебя нет, а у меня есть.
Изумленно таращусь на этого наглеца:
– Что? У тебя ко мне претензии? Совсем спятил?
– У меня к тебе масса претензий. Но речь сейчас не об этом, а о твоей ноге. На улице зима, на какой скамейке и кого ты собираешься ожидать?
– Не твое дело!
Он выходит из машины, с силой захлопывает дверь. Я вижу, что приехала полиция, а скорой почему-то все нет и нет. Может, он забыл ее вызвать? Тут вспоминаю, что у меня ребенок в садике, бедный Данька, наверное, потерял маму, переживает.
Лихорадочно набираю Веру Ивановну:
– Вера Ивановна, простите, Бога ради! Тут такая ситуация – я в аварию попала, поэтому опаздываю. Ждем скорую – вероятно, у меня перелом или сильный ушиб. Вы не говорите Даньке, пожалуйста, он переживать будет. Я сейчас кого-нибудь попрошу его забрать.
Вера Ивановна сочувствующе охает – конечно, она побудет с Данькой сколько нужно.
Добрая женщина, нам чертовски повезло с воспитательницей. Звоню Светке, с которой мы неразлучны вот уже, дай Бог памяти, двадцать лет.
– Светик, выручай, пожалуйста!
– Что случилось? Куда бежать?
– Я тут немного под машину угодила…
– Что?!!!
– Совсем чуть-чуть, не переживай. Сейчас в травмпункт поеду. Забери, пожалуйста, Даньку – он там бедный один в детсаду остался.
– Да не вопрос! Уже бегу! Будь на связи, если что, я тебе позвоню.
Ну и где же скорая помощь? Я Деда Мороза под Новый год так не ждала, как ее сегодня. Сидеть в этой машине невыносимо, да и нога болит с каждой секундой все больше. Слезы непроизвольно бегут по щекам.
Слышу, как открывается дверь с водительской стороны, Дима садится в машину и трогает с места.
Я в панике:
– Куда ты меня везешь?
– В больницу. Скорая где-то застряла, неизвестно когда будет.