– Да уж… – протянул Димитрий. – Такой виноград растет!.. Эххх…
– Тебе лишь бы поесть, – фыркнула Кристина.
– Ну а что?
– Однако, ад я представляла совершенно по-другому, – протянула Кристина с намеком.
– Экскурсовод, рассказывай давай, чего это такое!
Коварный Злодей смерил Димитрия раздраженным взглядом и сказал:
– Сами увидите.
Димитрий пихнул Кристину в бок и сделал вид как кого-то душит. Кристина засмеялась. И вдруг испуганно застыла: сотни глаз одновременно повернулись в ее сторону.
Это было немного жутковато, эти глаза, следящие за ней с каким-то странным вниманием. Ей уже не казалось, что эти люди счастливы и довольны, не лютая ли злоба была написана на их лицах?
– В аду не смеются, – сказал Коварный Злодей. – Во всяком случае, не люди.
Дальше они шли под прицелом пристальных взглядов. Впрочем, вскоре ажиотаж спал, думаю большая часть грешников решила, что у них слуховые галлюцинации.
– И все-таки, что такое красивое место делает в аду? Это что-то типа комнаты отдыха? – Кристина улыбнулась, – От пыток?..
Коварный Злодей молчал.
– Почему вы не отвечаете?
Коварный Злодей покосился на Кристину, и, закатив глаза, наконец ответил:
– Если я вам скажу, что они невыносимо страдают, вы мне поверите?
– В смысле страдают? – опешила Кристина. – У них что… – она улыбнулась, – боязнь цветов?!
– Я думаю дело не в этом, – отозвался Димитрий, разом теряя всю свою насмешливость. Он напряженно застыл у решетки, вглядываясь.
– А в чем? – Кристина обернулась и подошла к нему.
– Посмотри на их лица.
Кристина посмотрела.
Действительно, многие улыбались. У кого-то это была улыбка неподдельного восторга, у кого-то усталого облегчения. Однако, чем более тощим и загорелым был грешник, тем более пугающим было выражение его лица. Одни зло и раздраженно усмехались, другие же смотрели вокруг, на все эти цветы и бабочек, с выражением неподдельного отвращения, словно для них бабочки были отвратительными тараканами. А у кого-то на лице и вовсе была написана дикая, жгучая ненависть к прекрасному саду.
Ей показалось словно ее ударили наотмашь. Она подняла голову, как часто делала, в поисках неба.
– Но вот почему… – начал было Димитрий.
– Смотрите, какая птица! – перебила его Кристина, показывая пальцем вверх.
Под черными от копоти адскими сводами, освященными адовым пламенем, кружила птица, самая прекрасная из всего, что было в этом саду. Она пролетела совсем низко, почти над головами наших путешественников, и все увидели потрясшую их грусть и тоску в больших влажных желто-синих глазах птицы. Радужный хвост ее мазнул Кристину по щеке, и, оставив какое-то странное, щемящее чувство, птица взлетела ввысь.
Сотни грешников с напряжением и ненавистью смотрели на самую прекрасную обитательницу райского сада. Птица поднялась на самый верх, замерла и разразилась оглушительным криком.
И тут вдруг земля за забором стала таять, кусты и деревья редели, исчезая в воздухе. Потянуло чем-то… странным. Димитрий раздул ноздри, неверяще принюхиваясь, Кристина издала невнятный возглас и прижала к лицу рукав рубашки.
Грешники завыли, застонали, кто-то заплакал, а кто-то, наоборот, радостно закричал. Один сумасшедший за забором бегал по кругу, глаза его были абсолютно бешеные, выпученные, налитые кровью, и он кричал:
– Долой! Долой поганую ложь! Долой яд! Все, – он захохотал, – все, правда!!! Вот оно, дерьмецо мое любимое, – он опустился на колени и стал целовать землю, которую корежило, которая оплывала, темнела, превращая райский сад в бассейн с жидким дерьмом.