Порождение инферно: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Отвратительно. Как же это всё отвратительно! На моих глазах опять произошло мерзкое деяние — очередной монстр загрыз такого–же. На автомате перекрестившись и пробормотав молитву об упокоении грешной души продолжила наблюдение. Эта непрекращающееся чехарда ужасных деяний греховных существ продолжалась уже третий день. Третий день как наступил апокалипсис и открылись адские врата. Земли вокруг их Свято–Иоанно–Кронштадтского женского монастыря наполнились кровожадными чудовищами. Скверна поразила окрестные земли от чего они за одну ночь неузнаваемо изменились, а сёстры и даже сама настоятельница, занемогли, а затем потеряли разум — перестали возносить молитвы господу нашему, а только по–звериному выли и скребли ногтями дубовые доски, из которых были сделаны двери келий. До сих пор, если спуститься на второй подземный уровень монастыря и прислушаться, можно услышать доносящееся из коридора шебуршание.

Оставшись единственной из всего монастыря нетронутой северной мне не оставалось ничего другого как молиться о спасении душ сестёр, и всех остальных людей из близлежащего села, и наверное всего мира. Потому что порождения Нечистого явившиеся на следующий день после апокалипсиса и заполнившие всю округу наверняка пришли из города. Так что можно считать, что города тоже нет.

Впрочем, молитвы не приносили как раньше духовного облегчения, возможно дело в потере части веры. А может Бог отвернулся от меня, и нашего мира, возможно чаша гнева переполнилась и всех нас ждёт лишь адское пламя и жуткие чудовища.

С трудом оторвавшись от парапета колокольни, немного растерла руками окаменевшее тело и опять устроилась в колено преклонную позу и принялась возносить молитвы. До обедни ещё далеко, так что успею прочитать «Благую весть» из евангелия.

Закончив с вознесением молитв почувствовала бурчание в животе. В монастыре я довольно долго, так что не научилась должным образом смирять плоть. С тоской подумав, что поститься придётся довольно долго, если конечно Господь не оставит меня и я не паду от когтей и клыков какого нибудь чудовища, ведь монастырские кладовые находятся за жилой частью, а идти туда очень страшно из–за испорченных скверной сёстрах и матушки настоятельницы. Или не ослабнут в своей вере и тоже не превращусь в ужасное чудовище, странные признаки недомогания периодически накатывали на меня. Начинала болеть голова, во рту появился противный кислый привкус, а в руках и ногах пропадали силы, так что хотелось лечь и лежать в оцепенении. Но я понимала что это Сатана испытывает мою веру, почувствовав недомогание, начинала истово молиться укрепляясь в своей вере, и искус отступал. Правда ненадолго, вскоре всё повторялось вновь, но я надеялась что смогу противостоять Нечистому и тем хворям и скверне насылаемым Им. Всё что мне оставалось это молиться и подъедать скудные остатки продуктов хранящихся на кухне. Но сказать по правде запасов там было не особо много, а те что и имелись, были мягко сказать, не очень питательными. Всё–таки шел пост поэтому пища на кухне готовилась постная и достаточна простая.

Спустившись с верха колокольни в каморку звонаря, перебрала оставшиеся запасы из того, что парой дней раньше унесла с кухни. У меня оставалось пара мер крупы, бутыль масла, маленький горшочек мёда, и буквально пара горстей бобов. Помимо этого оставалась ещё почти полная пятилитровка воды, которую успела набрать до того как отключилось электричество, и насос, который качал воду из скважины, остановился.

Разводить огонь было негде, да и опасно твари могли учуять запах дыма, они и так подходили к воротам монастыря, но видимо не учуяв ничего интересного уходили прочь, а может их прогоняла моя молитва. Хотя почему может? Это точно проявление чуда Господнего, ведь как говорил Иоанн Богослов «Слово Божие усмирит любого зверя и обратит прочь порождение Нечистого».

Так что последнее время мой рацион состояли из размоченной и истолченный сырой крупы. Например сегодня то пшено залитое водой с вчерашнего дня. Усердно принялась толочь изрядно разбухшую крупу, ибо как говорил преподобный Пигидий: «Только усердный труд является богоугодным». Через некоторое время окончательно выбившись из сил принялась за трапезу, естественно не забыв прочитать «Отче Наш» и осенять крёстным знаменем каждую досданную из ступки порцию толчёной крупы перед тем как положить ее в рот.

Немного подкрепившись перевела дух и опять поднялась на верхнюю площадку, там я буду поближе к Богу, да и видеть что происходит в округе не помешает. До самого заката продолжала молитвы о спасении заблудших душ, упокоении умерших, исцелении хворых, наделении разумом скудоумных, избавлении от греха греховных, о прощении не желающих раскаиваться, о наделении меня силой противостоять соблазнам съесть все запасы сразу и искусу броситься с колокольни, чтобы прекратить всё то безумие.

Следующий день принес парочку неприятных сюрпризов. Проснувшись с восходом солнца, я продолжала так называть наступление утра, хотя никакого солнца с наступления апокалипсиса не было — просто всё небо затянула серая дымка, ночью темнеющая, а днём светлеющая, так что создавалось впечатление что царила постоянная хмарь, обнаружила что прислужники Сатаны проникли на территорию монастыря. В этом явно моя вина, так как я ночью спала, а не читала защитные молитвы, вот бесам и удалось пройти во внутренний дворик.

Порождения нечистого выглядели, на первый взгляд как сирые и убогие люди без определенного места жительства, для нищим у нас изредка устраивали душеспасительные молебны с раздачей горячего питания. Внутрь монастыря их естественно не пускали, а ставили шатер рядом со стенами, который давали нам во временное пользование сердобольные христиане из МЧС, с начальством районного отделения которого наша Матушка имела связи. Но в отличие от нищих, твари бродящие сейчас по внутреннему двору отличались тем, что одежда пребывала в полнейшем беспорядке, такого не мог позволить себе ни один нормальный человек — штаны на многих или отсутствовали или были практически сняты, грязной тряпкой волочась сзади и путаясь в ногах. Краем глаза рассматривая Нечистых, старательно отводила глаза от их мужского естества — все твари естественно были мужчинами. Чем–то неуловимо отличавшиеся от людей фигуры или бродили по двору или стояли и покачивались с пятки на носок изредка переходя с места на место реагируя на какой–нибудь звук. За время до полдня пока я проводила время в молитвах и наблюдении за порождениями тьмы они потихоньку собирались у ворот в главный корпус.

На обед решила не идти а продолжать молиться так как нечистые не только не уходили, а начали уже скрестись в дверь. Это очень плохо. Если они войдут внутрь они, осквернят своим присутствием основные корпуса, могут проникнуть в келии сестёр, молельный зал и алтарную комнату, да и добраться до меня.

Но несмотря на мои всё более и более истовые молитвы Твари, словно что–то, почуяв, начали всё активнее ломиться в дверь. От двери только щепки летели. Ещё пара часов и они будут внутри. В панике мои мысли были в полнейшем беспорядке. Не придумав ничего лучше начала молиться только об одном — о даровании мне сил для противостояния Скверне и Борьбы с порождениями Нечистого.

Я уже слышала как трещит дверь в каморку звонаря из которой лестница ведет прямо на площадку колокольни где нахожусь я. Как вдруг на меня словно сошло откровение. Моя душа вдруг наполнилась сияющим светом словно от присутствия какой–то великой силы.

Наверное именно так на людей и снисходит откровение свыше. Внезапно я поняла что противостоят мне грешные, слабые и жалкие создания и они не смогут ничего сделать тому в чьем сердце горит огонь истинной веры, а в мыслях есть место только одному — Спасителю нашему! Словно воздушный шарик наполненный тёплым воздухом я вскочила на ноги, внутренняя энергия переполняла меня. Так бывало ещё тогда — в мирской жизни, меня звали другим именем от которого я отказалась придя под своды этого монастыря. Но руки мои — руки помнили. Помнили восемь лет проведенных в учебке где из нас вчерашних выпускниц военного нахимовского училища делали универсальные машины войны. Под руководством наставников мы учились сражаться на суше в воде и под водой, в небе, а на последних занятиях и в космосе. Наши предыдущие личности были стёрты, тела под ножами пластических хирургов и уколами других врачей претерпевали изменения не оставляя ничего, даже лица, из предыдущей жизни.

И всё это, как оказалось было лишь для того чтобы у режима появился очередной выводок цепных псов готовых на всё и выполняющих без вопросов любые команды. Но мне несмотря на все усилия психологов, и влияние изменяющих психику препаратов всё–таки удалось сохранить не только своё внутреннее «Я», но и не потерять, честь, совесть и мораль. Инструктора ломали нас как могли вытравливая даже крохи человечности, возможно мне сохранить себя помогло то что у меня образовалась как бы вторая личность — эдакая, девушка солдат. Вот она полностью соответствовала как ожиданиям, так и жёстким рамкам психологического отбора, а я всё время обучения была как–бы сторонним наблюдателем.

Выпускной экзамен прошел без эксцессов. Нашей группе необходимо было ликвидировать лагерь боевиков окопавшихся в горах. Мы успешно справились с той задачей несмотря на то, что данные разведки оказались не совсем точными и боевиков в лагере оказалось не пара десятков, а несколько сотен. Плюс ко всему нам не удалось застать их врасплох так как у бандитов было оборудование позволившее им засечь наши вертолеты на подходе к их лагерю и даже сбить один из них. Но отсутствие фактора внезапности, множество тяжелого оружия и подавляющее численное и огневое превосходство им не помогло. Мы с напарниками метались по лагерю подобно взбесившимся лисам в курятнике. От боевиков только летели ошметки — боевая химия, нейросоматические аугментации и многолетние тренировки превратили эту, невыполнимую для обычных бойцов, операцию в избиение младенцев.

Но на второй операции я сорвалась. Подобные мне бойцы, как оказалось, были нужны, власть имущим, не только для борьбы с внешними угрозами, но и с внутренними. В частности с оппозицией и несогласными с режимом.

Не знаю почему выбор пал на меня, может из–за моей внешности, в ходе пластических операций по созданию новой личности, из меня, обычной приютской замарашки, пошедшей в кадетское училище ради усиленного, как мне тогда казалось, питания, вылепили настоящую красавицу. Черные как смоль волосы, пухлые губы, высокие скулы, восточный разрез глаз — всё создавало образ таинственной чаровницы, фигура тоже не подкачала — высокая налитая грудь, тонкая талия и крутые бедра, вкупе с точеными ногами — лишь завершали образ.

Теперь же мне предстояло действовать не грубой силой, а проявить всё то чему нас учили на занятиях по непрямому воздействию. Мне предстояло внедриться в окружении одной активистки, деятельность которой была сочтена властями опасной и деструктивной, а физическая ликвидация которой лишь усугубит ситуацию, и дискредитировать её. Внедрение прошло нормально — мне лишь пришлось изобразить случайную жертву насилия высокопоставленного чиновника желающую отомстить. Естественно для правдоподобности все предшествующие этому события были проведены в полной мере. Но чем больше я вращалась в рядах оппозиции всё ближе и ближе подбираясь к своей цели тем больше и больше на задний план отходила моя вторая личность и больше свободы получала я настоящая. Сама лидер оппозиционного движения — простая домохозяйка, мать одиночка воспитывающая единственного сына. Воспитывавшая до недавнего времени, пока его не сбил на своей навороченной машине пьяный и обкуренный мажор — сынок не последнего человека в верхах. Причём не только сбил, а куражась перед такими же дружками и размалеванные девицами, которых вез с собой, показательно добил из папиного наградного пистолета «чтобы быдло не мучилось». Естественно мажора прикрыли от любого преследования, а против бедной женщины и ее сына развернули мощную медийную кампанию обвиняя во всех грехах, и делая из неё чуть–ли не террорист номер один, закидывающую детьми машины государственных чиновников и секретоносителей. Но женщина не сломалась, она нашла в себе силы противостоять государственной машине пропаганды, нашла сторонников и собирала вокруг себя всё больше и больше таких–же обездоленных, обиженных и брошенных безответственными людьми, называющими себя «властью». И судя по активизации вокруг ней различных сил и процессов у неё были реальные шансы как–то изменить ситуацию с преступными действиями властей, хотя ее требования были лишь в том чтобы преступник просто ответил по закону. Как и те кто его покрывал переступая через все законы и нормы морали.

И чем больше я узнавала подобных историй и сталкивалась с людьми чьи судьбы и тела искалечили преступники прикрывающиеся погонами, красными корочками и различными видами неприкосновенности, тем больше и больше становилась человеком. Пока наконец моя вторая личность словно керамическая маска не треснула и не осыпалась мелкими осколками, а я смогла вдохнуть полной грудью воздух свободы. Вдохнуть и ужаснуться от запаха скверны и гнили.

Используя все свои приобретенные способности я выследила и ликвидировала всех причастных к этому преступлению — и сынка–убийцу, и папашу покрывающего его, и прокурора, возбудившего дела против потерявшей ребёнка матери, и судей раз за разом выносящих отказы по искам к убийце, и редактора давшего команды на поливание грязью, и депутатов, в чьём бизнесе участвовал тот чиновник, и помогавших своими связями, и генералов, дающих подчиненным команды кошмарить правозащитников.

Конечно меня искали и пытались остановить, но мои учителя могли бы гордиться мной. Ни одна засада, ни одна группа перехвата и никакие оперативные мероприятия не могли меня остановить. В СМИ только и публиковали каждую неделю очередную мою жертву с перерезанным горлом и «испанским галстуком». Толстосумы боялись меня как огня, но похоже я переусердствовала с нагнетанием страха. Готовясь к очередной миссии на конспиративной квартире я узнала что штаб–квартира активистов вместе с самой женщиной ставшей знаменем борьбы с преступным режимом, уничтожены упавшим туда пассажирским самолетом. Якобы его захватили террористы, и в припадке религиозной нетерпимости направили прямо в жилые дома.

Поняв, что моя борьба бесполезна и власть будет до последнего сопротивляться позитивным изменениям решила всё бросить, тем более основные фигуранты этого дела были на тот момент мертвы, да и мои коллеги висели на хвосте, ещё одна или две акции и меня схватят. Так что мне пришлось залечь на дно. Опять сменить личность, и для надёжности прийти в монастырь.

В монастыре, неожиданно для себя я нашла успокоение моей рвущейся на части души. Проводя время в молитвах и простом, но тяжелом труде на меня снисходило умиротворение, буквально по капле, кусочек за кусочком восстанавливая душевную стабильность.

Но случились эти события. Значит настало время для того чтобы наружу снова вышла боевая единица No2356.

Быстро спустилась в каморку в основании колокольни. Взяв в одну руку тяжеленный пестик из горшка с размоченной крупой, в другую швабру на длинной и крепкой ручке, вскинув ногу откинула засов на двери. За дверью стояли твари, теперь они для меня были лишь целями. Мгновенно распределив их по степени опасности начала действовать. Дав пройти начавшему перерождаться в монстра человеку, стоящему прямо у прохода, буквально пару шагов внутрь, одним резким движением разбила ему голову пестиком. Обогнув начавшее заваливаться тело проскочила в коридор. Удерживая шваброй на безопасном от себя расстоянии третьего нечистого, избегнув попыток схватить меня объекта No2 в несколько движений, ломаю ему ребра, руки и разбиваю коленные чашечки. Тем не менее он всё равно продолжает тянуться ко мне щелкая видоизмененными зубами, словно какой–то зомби из дешевого фильма ужасов.

Все эти мои действия пока направлены на изучение противников, поиск их слабых и уязвимых мест, ведь сразиться, судя по всему мне предстоит с не одним десятком и даже не одной и сотней подобных существ.

Поняв что эти существа не чувствуют боли и способны к ограниченному функционированию даже утратив большую часть физических функций. Но критичная травма головного мозга всё–же прерывает их функционирование, добиваю искалеченную тварь и сблизившись с третьим, не могущим дотянуться до меня, и от того в приступе дикой ярости, ожесточенно грызущего мочало на конце швабры, ломаю ему шею. Как и предполагалось — твари живые существа, а не волшебные «зомби» из кинофильмов. Со сломанной в нужном месте шеей его парализовало. Несмотря на неподвижное тело лежащее словно мешок картошки у моих ног, тварь всё равно корчила рожи стараясь пастью дотянуться до меня. Разбила голову и ему прервав его греховное существование.

Сейчас передо мной стоит задача очистить территорию монастыря от скверны, и упокоить тела сестер. А что будет дальше решу когда, разберусь с этой задачей.