На берегу безжизненного заброшенного песчаного карьера, бликующего сполохами зеркала коричневатой воды, одиноко подпирал пронзительно синее небо мёртвый ржавый бульдозер. Больше ничего – и никого. Малышня сходу плюхнулась осваивать купальню, а мы разлеглись в тени ненужной груды металла. Открыли бутылку. Стакана не было, пили из горла́.
Терпкий вермут быстро вломил по шарам. Вдобавок, захотелось пить – «розовый» оказался нестерпимо сладок. Но воды у нас не было, а то, что плескалось в карьере, не предназначено для питья.
Я откинулся на спину и рассмеялся.
– Ты чего?
– Ничего. Мне просто хорошо.
– Мне тоже.
– Слушай, – я повернулся на бок, – а ты о будущем когда-нибудь думаешь?
Два бездонных чёрных колодца недоумённо буравили мою щеку.
– Зачем?
– Что – «зачем»?
– Ну, зачем о будущем думать. Оно ведь так и так настанет, думаешь ты или нет…
– Микки, ты хочешь сказать, что вообще никогда не представляешь, ну вот, например, что будет, что произойдёт с тобой через год или через десять?
– Нет. Зачем напрягаться? Оно ведь ещё не произошло.
Жила одним днём. Может, не днём, а даже часом. Или – вообще минутой. И в эту самую минуту она была прекрасна, она была желанна. Всё остальное её не интересовало. Я положил ей руку между ног и закрыл глаза. Она крепко сжала руку бёдрами, прильнула, поцеловала в щеку. Мне не хотелось двигаться, и даже не хотелось жить: остановленное мгновение казалось самодостаточным.
Конфета – она как вермут. Её сладость невыносима. Она пьянит, а вскоре от неё возникает дикая жажда. Маша – она как прохладная вода. Она безнадежно трезва, пресна. Она безвкусна. От неё вскоре холодом ломит зубы. Если бы было можно – взять их двоих, соединить, замешать – дикий, безумный, обжигающий адский, ледяной райский – коктейль! И пить, пить… пить! – пить его, не останавливаясь даже чтоб вздохнуть! Увы…
– Слушай… – коснулся я губами душистой кожи шеи; она лишь ленивой тигрицей лизнула меня в щеку, – слушай, а какая у тебя группа крови?
– Чет-вёр-та-я… – прошептала.
– А резус?
– По-ло-жи-тель-ный… – продолжала она дурачиться, выпуская звуки по слогам.
– Значит, ты универсальный реципиент.
– Эт чё такое?
– Да так. Медицинское понятие.
– И что означает?
– Означает, что тебе можно переливать любую кровь. Тебе любая подойдёт.
– Прикольно… – протянула Конфета. – А у тебя?
– А у меня – первая, резус-отрицательная. Я универсальный донор.
– Это как?
– Ну, мою любому перелить можно. Не отравишься.
– А-а-а…
Вот же свели пути небесных колесниц. Универсальный реципиент и универсальный донор. А ведь так, в сущности, и есть. Упасть и не встать.