– Значит, в ресторан?
– Ну!
Я залез в карман, – рубль, ещё рубль… пятьдесят копеек одной монетой, две пятнашки и одна трёхкопеечная.
– Это всё. У меня больше нет.
Конфета звонко рассмеялась.
– Ты серьёзно?
– Да, серьёзно.
– Мы же идём ко мне на работу!
– И что?
– Там коммунизм. Нам с тобой не понадобятся деньги.
Ресторан с табличкой «ресторан» на дубовых дверях раскинулся на первом этаже гостиницы на центральной площади. Ленин указывал на роддом, а вход в гастрономический рай открывался прямо напротив его монументальной задницы. У входа на мраморном полу лежал маленький деревянный помост, место для швейцара, – чтоб зимой лапки не мерзли, пока он грудью, словно амбразуру, защищает вожделённую дверь. Но это – в пору аншлагов, они по вечерам. А сейчас день.
В гулком предбаннике прописался гардероб с длинной столешницей и пустыми рядами вешалок. Напротив – полутёмный коридорчик, тайное назначение его раскрывали зеркальные литеры «М» и «Ж». Мы прошли в пустынный зал. Вдалеке, на сцене, в беспорядке навален обесточенный музыкальный аппарат – орган, ударная установка, усилители, колонки. В углу, как цапли, застыли микрофонные стойки. Посреди сцены одиноко торчал стул. На нём магнитофон, из маленьких колоночек пиликал «Чингис Хан».
– Москау, Москау, забросаем бомбами, будет вам олимпиада, уа-ха-ха-ха-ха! – оживился Джинни.
– Тёть Вер, а покорми нас!
– По меню будете или так? – полная приветливая официантка лет сорока улыбалась нам. Улыбка та светилась на её круглом добром лице совсем без принуждения.
– «Или так», тёть Вер.
– Ну, ребята, тогда это быстро! – скрываясь в недрах кухни, крикнула тёть-Вер.
– Ты работаешь сегодня? – прикоснулся я к Микаэлиной руке.
– Сегодня – нет, – сказала Конфета. – Сегодня у меня выходной от всех.
– Кроме меня?
– Ты – не все! – Конфета ласково дотронулась кончиками пальцев до моего предплечья. Мы сидели рядом за маленьким столиком в углу, недалеко от сцены.
Тёть Вер вышла с кухни с подносом. На нём уместились две глубокие тарелки с борщом, и ещё две такие же, с котлетами и гречневой кашей.
– Компот не остыл ещё, горячий будете?
– Не, – сказал я, – спасибо.
– Ну ладно, тогда минералочки принесу.
– Откуда вся эта роскошь? – спросил я Конфету.
– Это у нас повара каждый день домашнее для своих готовят.
– Зачем?
– А чтобы не есть всякую ресторанную дрянь. Желудок можно испортить.
– А как же без денег?