Энциклопедия наших жизней (семейная сага). Истоки. Книга 3. Детство и юность Ираиды. Глава 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Работа на веялке Моя мама на снимке – крайняя слева.

Её профессия чертёжницы была, естественно, не востребована. Сначала она работала на совхозных работах, по принципу – куда пошлют…

Но в конце года нужно было совхозному начальству составлять техпромфинплан на следующий год и сводный баланс за прошедший. У мамы это хорошо получилось, и впоследствии, её каждый год привлекали к этим работам.

В остальное время она перепробовала разные специальности, и перебывала на разных работах. В трудовой книжке ей записали, что она назначена на должность бригадира животноводства.

На самом деле она продолжала работать – куда пошлют, а иногда помогала в составлении отчетных работ в конторе. Вот тогда-то и появилась запись о том, что она якобы работает бригадиром животноводства.

На самом деле она продолжала работать – куда пошлют, а иногда помогала в составлении отчетных работ в конторе. Вот тогда-то и появилась запись о том, что она якобы работает бригадиром животноводства.

В летние каникулы я и Борька тоже выходили на работу – «куда пошлют». Это делалось так. К 7-и утра все подходили к конторе. Выходил на крыльцо агроном и зачитывал разнарядку. Он называл фамилию бригадирши (в основном, все бригадиры были женщинами), называл место работы (например, на прополку свеклы или капусты и т. п.), и перечислял – кто зачислен сегодня в эту бригаду. Когда все были названы, к нему подходили не постоянные, а временные, не заявленные накануне, желающие поработать, вроде нас. Он секунду думал, а потом направлял нас в какую-нибудь бригаду.

Работать с непривычки было тяжело. Солнце печёт, дождь ли крапает, всё одно – работать надо в любую погоду. Грядки длинные, нам иногда казалось, что они бесконечные. Опытные совхозницы по грядке идут быстро, пропалывают играючи. Вскоре мы их видим уже на далёком конце грядки. А в конце грядки – лес. Дойдя до края грядки, они ложатся на траву в холодок и несколько минут отдыхают. Когда мы добираемся до конца гряды, они уже встают на новые грядки и начинают свой «бег» в обратную сторону.

А мы… Спины болят, руки скрючиваются от напряжения и усилий. Норму, естественно, мы выполняли редко. Платили нам копейки. Но и эти копейки были для нас каким-то маленьким спасением. Ведь, помощи нам ждать было не откуда.

А однажды, возвращаясь с дальнего поля лугами, я увидела распустившиеся цветы. Это были метёлочки светло малинового цвета. Я сорвала, понюхала, и задохнулась от сладкого медового запаха. Придя домой, я пошепталась с Борькой. А утром рано-рано, мы пошли на луг и нарвали две огромных охапки цветов. Сели на электричку в тамбур, чтобы успеть убежать от ревизоров в другой вагон.

В Москве сразу же прибежали на базар. В те годы, на площади, прямо напротив павелецкого вокзала был колхозный продуктовый рынок. Мы встали в конце рядов, положив охапки цветов прямо на землю, стали складывать их в букетики и протягивая их в руках, предлагали проходившим мимо – купить их. И их покупали.

К концу наши цветы увяли, ведь они были уже столько времени без воды. И всё – таки, мы продали все цветы. Не так уж много мы выручили денег. Помню только, что мы купили молока и белые булки хлеба. Мы были голодные, и с удовольствием сразу же уплели целую булку на двоих. Остальное привезли домой.

На следующий день утром мы опять побежали на тот же луг. Но к нашему удивлению мы не нашли там цветов. Как будто это были цветы одного дня…?

Осенью я и Борька пошли в школу.

Бабуся выполняла все основные работы по дому: стирка, уборка, а главное – ежедневная топка печи и готовка еды при полном, практически, отсутствии продуктов. Не было и дров.

Я помню, как бабуся брала меня и Борьку с собой в лес. Мы ходили и собирали хворост. Сначала этот хворост стаскивали в три кучки. Потом эти кучки надо было стянуть верёвками так, чтобы было удобно нести, и он не рассыпался бы. Если при поиске хвороста нам попадались грибы, мы их собирали, и бабуся варила грибной супчик.

Мама продолжала работать – куда пошлют по разнарядке…

После тяжелых полевых работ, мама похудела, лицо обветрилось, руки огрубели, а душа изболелась от безысходности, полуголодной жизни семьи, и бесперспективности существования…

Моя мама – Нина Николаевна Степанова

А ещё мы ходили «на промысел». Собиралась нас группка ребятишек, а иногда и подростков, и мы осуществляли набеги на совхозные огороды. На огурцы и помидоры мы не покушались. Эти огороды охранники оберегали с ружьями, могли и подстрелить. А вот помню точно, лазили ночью за морковкой. Делали это ночью. Выжидали, когда сторож, обходя вверенный ему участок, пройдёт в другой конец. Потом нужно было перебежками или ползком пробежать подальше от края. Одежду одевали, как говорят, не со своего плеча, чтобы можно было за пазуху или в штанины накидать побольше той же моркови.

А ещё мы лазали за горохом. Заходили днём, со стороны леса. Ночью мы горох не отыскали бы среди его зелёных стеблей. Да и бдительность у сторожа днём ослаблена. Наверное, он не верил, что посреди ясного дня, у всех на виду найдутся наглецы.

В отношении гороха лучше всего получалось у Борьки. Он маленький, худенький, заползал в заросли гороха, его и не видно было. Наберёт полную пазуху стручков, вылезет с грядок и стрекача к лесу. Потом мы садились в лесу и наедались гороха до отвала.

Ближе к осени мне довелось пару раз попасть по разнарядке на сбор помидор.

Вдоль длинных грядок расставляли корзины так, чтобы удобно было с любого места относить к ним собранные помидоры. Рвать можно было розовые и бурые. Краснеть почему-то им не приходилось – их собирали раньше. А, может быть, потому что, они не вызревали в Подмосковье под открытым небом. Иногда попадались почти красные помидоры.

В первый раз я не поняла, почему все женщины брали с собой в карманы в бумажечки соль. А оказалось, «ларчик просто открывался». Без соли не очень спелые помидоры не съедобны. Вернее, можно, конечно их съесть, но не много. А вот, если сорвёшь даже бурый помидор, разломишь его, посолишь, а он – душистый, как говорят – сахарный, сочный, вкуснятина…

Но после работы взять с собой помидоры никто не решался. За это могли сдать тебя «органам»… И поехала бы я по тому же Указу вслед за отцом в дальние лагеря…

Часть 7

Серые будни