Я успел набрать уже двадцать стаков алкогольных штрафобонусов, а система и не думала сменять “опьянение x20” на “мёртвое пропиртованное тело”. Хотя двадцать стаков это, вообще-то, эквивалент двух литров выжранной в одно жало водяры. Это уже даже не “в хлам”. После такого не выживают!
А, между прочим, я ведь даже телом управлял сносно. Не было даже вполне себе годного для подобных случаев эффекта, который накладывался на игрока, когда у того оставалось мало здоровья, из-за чего тот шатался, как пьяница.
Ради интереса я зарылся в справку, чтобы выяснить, как вообще работает местный алкоголь. К сожалению, формулы не имелось, но вот описание позволяло делать определённые выводы.
Во-первых, бонусы накладывались на всех одинаковые, через множители. А вот штрафы… штрафы зависели от выносливости. Чем выше выносливость, тем ниже штраф. Любой, кроме штрафа на устойчивость к харизме. На него выносливость не работала никак.
Во-вторых… по косвенным признакам выходило, что в формуле расчёта учитывалась не базовая выносливость, а конечная, со всеми дебаффами и плюшками. А эта самая выносливость у меня росла с каждой выпитой рюмкой.
В результате выходило, что моя аги, изначально замаксенная в потолок, сейчас была эквивалентна трём. А это не сильно меньше, чем то, что я выдал своему первому персу для “Бухающей Школьной Жизни”.
Короче, алкоголь был бессилен свалить меня с ног. Но про смерть мне подумалось не по этой причине.
Просто те гяру, с которыми я зависал до недавнего времени, едва лишь я сделал перерыв в рассказах о советских проектах колонизации Венеры, которые в современном мире превратились в базу для создания современных плавучих городов, вроде Нью-Сочи или Санкт-Путинсбурга, дабы прочитать немного про игровые эффекты, заскучали.
К этому моменту девочки уже знали, что достаточно любой из них слегка прильнуть ко мне или как-то иначе сделать хоть что-то, что могло бы восприниматься игрой, как соблазнение, как у меня тут же пойдёт носом кровь, а они получат немножко процентиков в соответствующий скилл. Ну и начали на мне качаться бесстыдно.
Благо, бой они при этом не инициировали, а потому кровотечение было лишь социальным, так что, ХП не убывало и мне достаточно было просто смахивать время от времени кровь с экранчика телефона.
И вот к этому моменту и показался Рэн.
— Развлекаешься, юрийщица бесстыдная? — спросил он, уверенно нависая надо мной.
— Я люблю оппай! Что в этом плохого?!
— Это прекрасно, — усмехнулся парень. — Но пришло время главного гвоздя программы.
— А? — я на секунду даже забыл о том, почему на самом деле терплю всё это свидание. — А, да, точно! Нам надо сотрясти город. Пойдём.
Я решительно поднялся с места, но из-за того, что шаблоны стали неожиданно более жёсткими, чуть не рухнул обратно. Благо, Рэн поспешил меня поймать.
Его рук на талии моей миниатюрной Юки хватило для новой порции кровяки из носа и весёлого смеха всех присутствующих.
— Похоже, что Юки-тяма любит не только оппай! — заметил кто-то из толпы.
Я поспешил лихо вскинуть руку над головой.
— Юки-тяма любит сотрясать города! Вы ещё скоро услышите обо мне! Внимательно следите за школьной газетой Дорагон но Чие вас ждёт тако-о-о-ое! А покамест попрошу меня простить, мне нужно идти и разогреваться перед основным представлением.
С этими словами я уверенно выхватил из рук одного золотого мальчика стопку, опрокинул её, а затем, не спрашивая разрешения, закусил страстным поцелуем с одной из гяру под одобрительное завывание благодарной публики.
Махнув ещё разок на прощание с этой компанией, я двинулся прочь, не зная ещё, что чуть позже меня успеет задолбать шум мобильника, вещающего о приглашениях в друзья.
— Ну, как тебе свиданка? — после непродолжительного молчания спросил Рэн.
Я беспечно пожал плечами.
— Довольно неплохо. Примерно, как вторые 30 минут игры в “Кибертриаду”, а что?
Парень как-то неясно хмыкнул и, убедившись, что я перешагнул порог лифта, нажал на кнопку стоянки.
— Да так, ничего. Рад, что тебе весело. Ты всех очаровала.
Я фыркнул.
— Ты мою стату видел вообще? Оно ещё с платьем давало хорошую харизму, а тут ещё двадцать стаков опьянения. Простите, двадцать один стак. Да во мне сейчас столько харизмы, что могу одним панцушотом город снести!
Я демонстративно подхватил груди снизу и чутка приподнял. Пару НПЦ, имевших неосторожность обернуться в сторону прозрачной пластиковой шахты лифта, тотчас же вырубило.