— Ещё бы! — снова фыркнула сестрица и подхватила палочками сосиску-осьминожку. — Одна из верных подручных Пимико. Отлично стреляет из лука, гоняет на скейте, имеет хорошую репутацию в школе. Метит в студсовет. Хитрая гадина. Так что? Ты думаешь, что тебе удалось произвести на неё впечатление?
— Меня экзаменовали, это сто пудов, — высказал я свои предположения самым уверенным тоном. — И вообще, разве мы не должны с тобой работать в команде? Я вот хочу разобраться со всем побыстрее и остаток отпуска играть во что-то нормальное, а не в этот шлак.
— Ла-а-адно, — нехотя поморщилась сестрица.
— И после школы надо па-а-а-а-шопиться!!! — бодро “стрельнул” я с двух указательных пальцев в сторону Ленки. — Серьёзно, мне нужна твоя помощь: нужно подобрать грамотно шмотки для того, чтобы быть эффективным боевиком.
— Хорошо, — обречённо кивнула она.
— А ещё… почему ты тупо не поставишь Пимико в чёрный список? — задал я следующий вопрос, а затем тут же добавил. — Так, выключи этот свой взгляд “я разговариваю с ничего не понимающим в жизни имбицилом”. Между прочим, тут механика чёрного списка-то козырная: вы просто превращаетесь друг для друга в “оффлайн-персонажей”. Тебя даже побить не смогут! Это же решение всех проблем!
— В том-то и дело, что не всех, — вздохнула Ленка и кровожадно отгрызла “осьминожке” пару “щупалец”. — Если тебя не могут побить, это ещё не значит, что тебя не могут оклеветать. Или обойти на выборах. Даже более того: у нас использование чёрного списка считается признаком разом хамства и слабости. После такого репутацию уже не восстановить. Я знаю. Я сама так предыдущую королеву школы с сервера выгнала.
— Вот как? — хмыкнул я. — “Чёрный список есть, но пользоваться им нельзя?” Забавно тут у вас. Ладно… а что насчёт Кентаро?
— А что насчёт него? — переспросила сестра, стремительно покраснев.
— Его любят в школе? Если я его побью, как к этому народ отнесётся?
Ленка поморщилась.
— Не считайся с мнением толпы. Она ведомая. Отвернётся от лидера, едва лишь почувствует слабину. Останется несколько человек, которые будут следовать за ним и в огонь и в воду, но большинство ветрены. Чересчур ветрены.
— А мне нравится эта игра, — взмахнул я руками. — Всё прямо, как в реальной жизни! Вот она тебе, цена репутации: одно громкое поражение, и вот, ты уже на дне, никому не нужная валяешься!
— Поэтому ты и не пытаешься подняться? — огрызнулась девушка. — Чтобы не падать? Лучше прямо так вот? Тихо булькать на дне своего болота?
— Не надо грязи! — поднял я палец. — Я не тихо булькаю, а от души! Громко! Как пускающий газы бегемот!
— Ты просто не знаешь, как наверху хорошо, — устало поморщилась Ленка.
— В замках из облаков? — невесело усмехнулся я. — Плохо там. Неуютно. Нет чувства защищённости. Не то, что под толстым слоем грязи. Да, пованивает, зато безопасно. Впрочем, если булькать громко, то вонять будет и наверху.
— Даже если там будет вонять, то лишь временно: в облачных замках царит чистота, — Ленка постучала пальцем по виску. — Там нет грязи.
Я широко улыбнулся.
— От-че-го немеют зубы…
— Так? — сестра подозрительно изогнула бровь. — Ты чего?
— Как дро-жат от страс-ти губы…
— Ты тут петь собирается?!
— Ты поймёшь, когда поцелуешь грязь!
— У тебя же нет ни голоса, ни слуха! — возмутилась Ленка и поспешила зажать ушки.
— Ты узнаешь, что напрасно на-зы-ва-ют грязь о-пас-ной!
— А хотя… — она осторожно отвела ладошки в стороны. — В игре ты поёшь неплохо.
— Ты всё поймёшь, когда поцелуешь грязь! — весело вскинул я кулачок Юки в небеса.
Глава 14. Я — переведённая ученица
Перемена подошла к концу. Как и мои попытки бегать от преподавателей. Я решил пока что не испытывать терпение директрисы и, всё же, наведался в учительскую. Там я заполнил несложную и даже забавную анкетку, очевидно бесконечно далёкую от настоящей анкеты, заполняемой учениками в японских школах: уж слишком много внимания тут уделялось хобби, желаниям, страхам и прочим тому подобным штукам. Больше походило на те девчачьи опросники, которые ваши одноклассницы создавали на самопальных сайтах, а во времена наших дедов и бабок — размещали в огромных блочных тетрадках, любовно расписанных аккуратным почерком и разукрашенных разнообразными маркерами.