Он обернулся, увидел меня… и его глаза начали медленно расширяться в ужасе.
Я состроил злобную рожу и зашипел на него настолько убедительно, насколько это было вообще возможно.
Но это не помогло.
— А-а-а-а! Спасите! — в панике он бросился от меня в противоположную сторону.
Прямо к мерзкой сестрёнке Рьюги, которой в ужасе и запрыгнул на коленки, надеясь получить хоть какую-то защиту, пусть даже и от отвратительной самки человека.
— Это чудовище! Она пришла за мной!
Я затравленно обернулся через плечо.
Прибитая скриптами охранница что-то раздражённо чиркнула в кроссвордике.
— Придумай что-нибудь по-оригинальней. Я на такую банальщину не куплюсь.
У меня слегка отлегло от сердца. Но лишь слегка.
Я многозначительно зыркнул на блондинистую сестричку Рьюги, как бы намекая, что для её же блага было бы неплохо заткнуть этого демонягу.
Той не пришло в голову ничего более разумного, нежели просто зажать инкубу рот рукой.
Я понимал, что надолго это не поможет и сконцентрировался на замке. Не знаю, почему я не бежал прочь в тот момент. Быть может, во мне говорил азарт. А, быть может, я был уверен, что мне удастся при помощи лисьей харизмы вызвать у демона сердечный приступ.
Ясное дело, что уже спустя три секунды Ромка вывернулся и вновь заголосил:
— Что же вы за человек такой?! При вас меня насилуют и убивают, а вы от газетки не отвлечётесь?!
Полицейская, не выныривая из кроссворда, схватила тонфу и решительно ударила ей по столу.
— Тихо! Уважай мою власть!
Подлая сестрёнка Рьюги вновь спешно зажала этому горлопану рот. Я многозначительно выпучил глазюки, а затем зашипел:
— Не видишь, что это бессссполезно?
— А что ещё делать? — у девицы явно было туго с идеями.
— Поцелуй его.
Инкуб в ужасе замычал так громко, как только мог, и принялся вырываться с утроенной силой.
— Поцеловать? — не поняла тупенькая сестричка Рьюги.
— Накрой губами его губы! Сработает, поверь мне!
— Не шептаться! — прикрикнула на нас слепошарая охранница.
В этот момент инкубу вновь удалось вырваться.
— Спасите!
— Не орать! — дубинка в очередной раз ударила по столу.
Я аж дёрнулся.
— Насилуют!