– Нет, нет, – сказал отец.
Драко наконец отпустил свою мать и спросил:
– Где я?
– Ты дома, сын мой, – сказала она, положив руки ему на щеки. – Ты вернулся в поместье, в котором вырос, и сам Мерлин не сможет снова забрать тебя у меня.
– Я дома? – он повторил. Мать кивнула, и Драко нахмурился. – Где Гермиона?
– Девушка Грейнджер? – Отец спросил. – Она в саду и ждет, когда ты проснешься. Я сделаю так, чтобы один из эльфов забрал ее…
– Нет! – Драко настоял. – Я хочу пойти к ней один.
Прогулка по Малфой-менору была странной. Его не было год, но ничего в доме не изменилось. Это были те же коридоры, те же портреты и та же мебель. Драко просто чувствовал себя по-другому. Он ценил стены, в которых было так много жизни, и дом, который обещал ему полноценную жизнь. Это всегда был его дом, но Драко вдруг отчаянно захотелось жить в нем.
Он вздрогнул, когда вышел в сад. Прошло пять минут ходьбы, прежде чем он увидел Гермиону, сидящую на скамейке. Она даже не вздрогнула, когда он сел рядом с ней.
– Как тебе это удалось?
– Я тоже рада тебя видеть, Малфой, – сказала она без злости. Драко засмеялся.
– Клянусь, я думал, что умираю.
– Ты упомянул при мне кладбище на Рождество, помнишь? – Он кивнул, и Гермиона продолжила. – Я знала, что вот он – наш выход, но мне потребовались недели, чтобы понять, как все это провернуть. Затем еще четыре недели, чтобы сварить зелье Живой Смерти. Я не могла купить его, конечно, это оставило бы бумажный след. Как только ты «умер», тебя должны были похоронить на кладбище в Азкабане. Однако мы с Гарри направили особые запросы министру Брустверу, который согласился с тем, что твое тело должно быть похоронено с остальной частью семьи Малфоев в склепе здесь, в поместье Малфоев.
Драко улыбнулся и сказал:
– Ты гений, Гермиона Грейнджер.
– С Днем Святого Валентина, - ответила она.
Драко наклонился вперед, чтобы поцеловать ее, почти невесомо так же, как и в их первый раз. Она улыбнулась и поправила:
– Сейчас шестнадцатое, но это должно было быть моим подарок ко дню Святого Валентина.
– Черт возьми, плевать, шестнадцатое, четырнадцатое, Гермиона, я буду любить тебя каждый день.
– Ммм… мне нравится как это звучит, Драко Малфой, – поддразнила она. – Я обещала, что у тебя будет все, что ты хотел, когда проснешься.
Драко поднял голову и увидел ночное небо впервые за триста сорок пять дней. Гермиона прислонилась к его плечу на скамейке, как она делала это много раз прежде на его тюремной кровати. Драко улыбнулся и сказал:
– Спасибо, Гермиона. Я просто хотел снова увидеть звезды.