========== 3 ==========
— Как и ожидалось, в проливе ничего не было обнаружено. — Намджун с неудовольствием кинул перед всеми папку. — Официальное заключение. Мне уже звонили сверху. Возможно, отделу сделают выговор за растрату средств и превышение полномочий. Ждите вызова на ковер по возвращении в столицу.
Им выделили крошечный кабинет в здании полиции, и на всех не хватало даже стульев, поэтому Намджун и Хосок стояли. Хотя стулья обещали принести, их все еще не было. Хосок, сев прямо на стол, сказал:
— Я все меньше доверяю работе местной полиции. Такое чувство, что они вообще не хотят возиться с возобновлением старого дела. Ведь проще оставить его нераскрытым, чем направить в суд.
— А что мы можем сделать? Не полезем же мы сами в воду искать тела, — сказала Дженни. — К тому же, я с самого начала говорила, что это слишком просто. У преступника сложный психотип. Он не будет действовать настолько предсказуемо, и мы так просто его не поймаем.
— Женщина без сообщника могла избавиться от тела только одним самым простым способом, — вставила Джису, и все посмотрели на нее, — по частям. В таком случае, мы никогда не найдем их.
— Фу, ты правда считаешь, что это самое простое? — поморщилась Дженни, которая как раз решила приступить к своему круассану на завтрак. Джису такие темы не смущали, и она, как ни в чем не бывало, ела замороженный йогурт.
— Тогда где эти части? — сказал Намджун. — Только не говори, что она выбросила их на помойку. Рано или поздно их бы обнаружили.
— Да, пожалуйста, не предлагай нам сортировать мусор, — хохотнул Хосок. — Преступница ничем не выделяется среди обычных людей. Тела могут быть просто закопаны у нее на заднем дворе.
— Давайте не исключать вероятность, — вставила Дженни, — что жертвы могут быть все еще живы, и находятся в плену. И тел нет именно поэтому.
— Хорошо, — сказал Намджун и уперся руками о стол, стоя, — давайте на время забудем лекции по уголовному праву и теорию вероятности. Дженни, что тебе подсказывает интуиция? Ты правда веришь, что все они живы?
Дженни, подумав, сказала:
— Последняя жертва все еще может быть жива. И через нее мы должны выйти на преступницу. Иначе она продолжит свое дело, потому что это уже серия.
— Может, проще выйти через первую жертву? — сказал Хосок. Открылась дверь — один из сотрудников занес два стула, поклонился и вышел. Теперь все могли устроиться с удобством. — Тогда она еще была неопытная. Наверное, допустила кучу ошибок, особенно, если не планировала преступление, как это часто и бывает.
— Ты основываешься на статистике по преступникам-мужчинам, но женщины поступают по-другому, — не согласилась Дженни.
— Дженни, Джису, еще раз изучите дело последней жертвы, — распорядился Намджун, — а мы с Хосоком возьмем первую.
Позвонил Юнги, и, когда его поставили на громкую связь, он сказал:
— Я кое-что нарыл. Похоже, первая жертва не такая уж идеальная, как нашим дамам показалось с первого взгляда. — Дженни и Джису недовольно переглянулись, не готовые принять поражение, а Хосок усмехнулся. Юнги продолжил: — Я достал его медкарту. Психиатр выписывал ему нейролептики и антидепрессанты. Чего там только ни написано. Биполярное расстройство, шизоидное расстройство личности, панические атаки, сомнамбулизм… В общем, тот еще тип. Я даже не запомнил все слова.
— Ух ты, — воскликнул Хосок, — а за это уже можно зацепиться.
— Но у врача он показывался редко. Приходил только за рецептом. Его аптечкой можно свалить лошадь, так что нельзя исключать, что с ним произошел несчастный случай, — сказал Юнги. — Вообще-то, все это рушит вашу доказательную базу. Он больше не вписывается в наш профиль. А если его смерть — случайность, то нет состава преступления.
— Возможно, — с неудовольствием ответила Дженни, не желая признавать неправоту, — но мне все еще кажется, что эта женщина как-то связана с ним.
========== Она ==========
Я не думаю, что я любила его. И не думаю, что он любил меня. Он определенно точно любил свою любовь, а мне было его жаль. Даже секс с ним был каким-то жалким, будто из чувства сострадания. Это как в старшей школе, когда ты даешь самому забитому мальчику потрогать свою коленку, потому что ты самая красивая девочка. Это он так считает — что ты самая красивая. Ты даешь ему себя потрогать, просто чтобы посмотреть, как он будет радоваться. Он будет боготворить тебя. А если ты его поцелуешь, он вообще умрет. От счастья. Это душевная болезнь — из высокомерия делать отвратительные вещи.
Я постоянно будто бы хотела освободиться от него, но, когда его не стало, у меня было чувство, будто я лишилась чего-то важного. Я думала, что я умру тоже. Я должна была умереть. Я даже пыталась пить таблетки — он принимал какие-то пилюли от биполярного расстройства и депрессии. Я даже мешала их с алкоголем, но ничего не вышло. Хуже всего, каким нелепым образом это произошло. Именно потому, что это случилось из-за нелепой ошибки, ты ничего не сможешь поделать с тупой болью. Плачь, кричи, умри, но ты ничего не сделаешь.
И все-таки кое-что сделать было можно.
Его странное увлечение приступами удушья было действительно отвратительным, и ничего удивительного, что все закончилось таким образом. Было очевидно, что произойдет что-то подобное. Когда в новостях слышишь, что человек умер, когда душил себя, считаешь, что это бред. Просто безумие, и такое невозможно. Нужно быть просто конченным сумасшедшим, чтобы делать это. Но это все равно случается. А еще он пил столько таблеток, что в любой день мог не проснуться. И так и случилось.
Его фантом преследовал меня. Мне мерещились его мертвые глаза. Я слышала его голос. Иногда я чувствовала, будто он дома. Когда кто-то подходит к тебе сзади, ты можешь почувствовать это. Только за спиной никого не было.
И все-таки я могла попытаться заглушить эту боль. Предпринять что-то. Заполнить эту пустоту.
Сначала я не думала, что у меня получится. Я не думала, что мне это нужно. Но мне нужен был он, мой Тэхен, и мне сгодилась бы любая замена. Так я думала тогда. Я думала, что есть что-то, что может его заменить.
Непроизвольно, словно импульс, что-то щелкнуло в моей голове, когда я увидела того парня. Так бывает — словно кто-то чужой передает тебе свои мысли. Будто ты читаешь мысли другого человека, и они на самом деле тебе не принадлежат. Ты делаешь то, что никогда не сделал бы.