Когда по его приказу в варево добавили уксуса, Каперед приказал подать плод. Кувшин открыли, с осторожностью вынули Временник и положили на деревянную доску. Эту доску протянули знахарю.
Взяв серебряный нож, Каперед нарезал плод на кубики. Он беспокоился о том, что запах горящих благовоний может испортить зелье. Плод никак не реагировал на соприкосновение с серебром, а ведь в описании говорилось, что должна последовать реакция — выделение сока, который и необходимо было собрать.
Каперед нахмурился, велел подать ступку. Ему принесли большую глиняную ступку. Не лучший вариант, к тому же…
— Что вы мололи здесь?
Он заметил следы угля на поверхности.
— Она чиста, используй и не тяни времени!
Пришлось подчиниться. Кеннен нервничал, церемония затягивалась и что-то подгоняло его. Словно изнутри рвался крик, который уже нет возможности сдерживать. Каперед взглянул на него и нахмурился: Кеннен изменился, выглядел одержимым.
Больных манией следовало лечить. К сожалению, нужного зелья у знахаря с собой не было.
Он ссыпал кубики в ступку. Нарезанные кусочки плода были на ощупь сухие и мягкие, они должны были выделить сок!
За действиями Капереда пристально следили. Он не мог схватить ни кусочка, спрятать за пазухой или отправить себе в рот.
Что делать дальше он не знал, пришлось импровизировать. Каперед принялся толочь плод, превращая кусочки в однородную массу. Грубую силу не пришлось применять, плод быстро был превращен в серую, похожую на муку массу.
Дерево в жаровнях затрещало, искры взметнулись вверх. Часть попала в урну, заставив плод запеть. Рэдиций утратил форму, но не изменил свойств.
Об этом не говорилось в трактатах, подобного вообще не могло произойти. Каперед не понимал, что творится, просто действовал, изображая на лице сосредоточенность.
Если они поймут, что знахарь и сам ничего не знает, то просто прикончат его.
Образовавшийся порошок походил на муку или песок: сухая масса, не клейкая и легкая. Но частицы не поднимались пылью в воздух, они крепко держались друг друга. Попадающие на него искры тут же гасли.
— Ссыпать это в котелок!
Прислужники опрокинули содержимое ступки в котел с кипящим варевом. Без звука и сопротивления обмол перетек в сосуд с жидкостью. Это вещество походило и на твердое тело, и на жидкое одновременно.
Будь у Капереда больше времени, он бы посвятил его изучению растения.
Проклятый Кеннен украл у него возможность. Лишил человечество ценных знаний. И все ради чего? Ради своего дурацкого ритуала! Позор этому человеку, позор его роду!
Обмол смешался с водой, превратился в кашицу белого цвета. Каперед лично помешивал варево, наблюдая за изменениями. Он принюхивался, но чувствовал запах благовоний, тлена и земли. Варево не меняло цвета, своих свойств. Оно моментально смешалось с жидкостью, не образовав комочков.
Над котелком поднимался практически бесцветный дымок. Лишь присмотревшись его можно было заметить.
— Готово?! — нетерпеливо спросил Кеннен.
— Погоди.
Каперед не торопился, эти дикари уже закончили подготовку. На алтаре стояла чаша с разбавленным вином, рядом тарелка с полбяной лепешкой. Хор варваров продолжал выплевывать гимны своим богам. Люди пялились на котелок, следили за каждым движением ложки, которой знахарь мешал варево.
Они ждали и испытывали нетерпение.
— Готово, — сказал Каперед, отступая.
Сделать шаг было трудно из-за веревок, но он не хотел стоять на пути у фанатиков.
Один служка тут же схватил горячий котелок, запахло паленой кожей. Каперед сморщился — ну что еще случится, что еще испортит ценный плод. Он и так искромсал его ножом, бросил в пламя и смешал с уксусом. А эти запахи, эти благовония! Хуже ситуации не придумать.
Зелье не будет действовать так, как задумано. Варвары этого не знают, фанатики не поймут… и быть может, в том и был замысел их божеств.
Каперед ощутил страх: невольно он мог исполнить задуманное кем-то иным, чуждым разумом. Стал проводником воли божества этих дикарей.