Обитаемые земли. Дилогия (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По толпе волнами раскатился шепот.

— Да! В сторону юга ушли наши братья и сестры, не пожелавшие остаться в своем доме, среди могил предков. Они из страха бросили дом, отказавшись от обычаев и наследства. Они деградировали, смешав свою кровь с варварами. И вы видите, что породил их союз!

Толпа зашумела, яростно затопала. Люди били в ладоши, потрясали кулаками и грозили небесам.

— Отвратительное создание, но все же, этот сосуд будет лучше для нашего племени. И на юге их еще множество! Множество сосудов, готовых принять наш разум. Мы сможем наконец-то возродить свой род и отомстить предателям.

Визг радости, лай ненависти порожденный толпой услышали и варвары в лесах. Давно этот город не оглашали подобные крики, прошли времена, когда пение и музыка гремели в центре древнего города.

Эта музыка была ужасной. Горожане собрали сломанные инструменты, пение их походило на крики оборотней.

Жертва на алтаре была оглушена шумом. Из-за всеобщего гомона никто не слышал последних слов старика о том, что он будет первым, рискнувшим натянуть старые одежды, давно потерянные, но вновь обретенные. И он поведет их за собой туда, где множество таких!

Каперед похолодел от ужаса. Неужели вся эта толпа, безумные твари севера устремятся на юг. В его Город?! Это нашествие не сравнится ни с одним другим. Пусть граждан древнего города меньше, чем в Государстве, пусть они не способны действовать, как единое целое. Но они обладают такими знаниями, что могут прокладывать новые русла для рек, срывать горы, поднимать к небесам массивные камни.

Эти твари способны разрушить не только Государство. Они яростной и жадной саранчой пожрут золотые нивы всех царств, сроют стены всех городов, убьют или съедят всех мужей. Участь слабых ужасна и неминуема.

И всему виной Каперед — его «подвиг» оценят потомки.

Каперед зажмурился и заплакал. Не такой славы он желал. Толпа заулюлюкала и пришла в неистовство от этого зрелища. Пленные варвары были стойкими воинами, выдерживали самые изощренные пытки, но горожанам не удавалось ранить их дух так же, как они ранили дух этого человека сейчас.

Зрелище было новым, еще не приевшимся.

Жрец приступил к церемонии. Он взял каменный нож, проверил его остроту, сделав надрез у своего прислужника. Из открывшейся раны вывалились внутренности, но прислужник даже не вскрикнул. Он лишь улыбнулся и бросился в толпу, неся свои кишки в руках. Вскоре он скрылся среди людей-зверей, где его разорвали на части.

Очистив нож в священном сосуде с песком, жрец склонился над жертвой. Острие нацелилось на грудь Капереда; кончик ножа царапал кожу. Каперед не собирался просто подставлять свою плоть для экзекуции, он ворочался из стороны в сторону, не давая жрецу надежно прицелиться. Он понимал, что тот вознамерился вырезать его сердце.

— Держите его! — воскликнул жрец.

Из толпы пробились трое прислужников-кастратов. Они по-обезьяньи вскочили на алтарь и прижали извивающуюся жертву. Жрец, довольный результатом, кивнул.

Он медленно погрузил холодное лезвие ножа в тело жертвы. Каперед закричал, он не потерял сознание от боли и сохранял ясность рассудка. Жрец начал бормотать заклятия.

Кровь из раны сначала потекла мощными струями, затем напор снизился. Ручейки крови щекотали кожу. Каперед чувствовал все это, все манипуляции жреца.

Толпа веселилась, безумцы срывались в драки и оргии, наносили увечья себе и соседям. Женщины не отставали от мужчин, равноправие было полным.

Небеса побагровели, хмурые тучи отяжелели от крови, пролившейся возле алтаря.

Каперед задержал взгляд на тучах, увидел десятки, сотни птиц пронесшихся с запада на восток. Они были свободны и могли сбежать от опасности.

Заметили птиц и эти ужасные люди. Толпа начала рассеиваться. Что-то привлекло их внимание. Жадные до удовольствий и жестокости они бросили жертву извиваться на алтаре и устремились к границам города.

Каперед не заметил, что площадь опустела. Остались только поломанные или измученные насилием люди.

Жрец продолжал водить ножом в ране, то погружая его глубже, то ворочая из стороны в сторону. Он не пытался сохранить плоть жертвы целой. Каперед взглянул на грудь старика. Но толи слезы помешали, толи туман боли — он не увидел шрама на его груди.

Ритуал неспешно продолжался. Довольный разрезом, жрец вынул нож, страстно слизал кровь с острия, поранив собственный язык. Глаза жреца затуманил дурман. Бесконечный и монотонный речитатив ввел его в экстаз. Руки жреца тряслись, дышал он прерывисто.

Щипцами жрец раздвинул края раны. Обнажилось бьющееся сердце жертвы. Каперед не понимал, как он все еще не умер и сохранял рассудок. Боль постепенно отступала, ощущение тела пропадало. Это могло быть наступлением смерти, но ясность рассудка пугала Капереда. Не может процесс умирания быть таким!

Ритуал еще не закончился, он не мог кончиться так быстро. Они не смешили, они хотели испытать удовольствие от процесса. Мефодон смотрел на обнажившуюся рану с плотоядной улыбкой. Он любовался разорванными краями, сокращающейся сердечной мышцей.

Подобное Мефодон видел много раз. Вид бьющегося сердца не был для него диковинкой, но каждый раз, смотря на этот источник жизни, сосредоточение души, он наслаждался. Власть не только над жизнью, но и над смертью, возбуждала его больше тех утех, которым предавались иные соплеменники.

Нет ничего слаще этого блюда. И сегодня он попробует нечто новое.

Мефодон принялся приговаривать: