Честно говоря, в этом у меня никакой уверенности. Если против нас применили пушки, то и резиденцию могли разнести по кирпичику. Надежда только на то, что такой захват власти не воспримут даже свои соратники. Как ни крути, а всем хорошо известно, что простого люда прислуживает императрице много. Получится, что огонь откроют и по своим декламируемым лозунгам (прислуге в резиденции). Мятежники ведь ставят во главе угла «угнетенного» жителя империи, которого собрались освободить из так называемого рабства.
Продолжить разговор мы не успели, на нас в атаку пошли верховые и заговорил пулемет в моей бронемашине, который поддержали спрыгнувшие офицеры и солдаты с брони второго танка. Атака захлебнулась, офицеры и солдат Смегов вернулись, принеся четыре автомата и подтвердили, что никто не выжил.
— В живых никого? — мрачно спросил я.
— Нет, ваше высокоблагородие, — тяжело вздохнул поручик и уточнил: — Там все сразу полегли, взрыв оказался мощным.
— Оставшееся оружие не нашли? — уточнил я.
— Не стали брать, кроме магазинов, — ответил поручик. — Автоматы искорежены и из них уже не выстрелить.
Мы въехали в столицу, баррикады на своем пути преодолеваем без проблем, только в разные стороны щепки летят. Городские улицы преобразились с тех пор, как я в Москве жил и работал в худшую сторону. Такое ощущение, что дворники объявили забастовку, а все кому не лень кидают мусор себе под ноги. Уже около самой резиденции императрицы, нас попытался остановить какой-то отряд эсеров. У краснобантовых один пулемет, десяток винтовок и дурость в головах. Как на танк можно идти, скандируя: «Власть эсерам!»? Несколько коротких очередей из автоматов и бортовых пулеметов разогнали атакующих. А вот батарея пушек, установленная перед забором, за которым непосредственно и находятся осажденные, меня расстроила. Пустые ящики от снарядов, гильзы – уже вели обстрел из пушек по зданиям и сооружениям на территории резиденции. Этому свидетельствует и горящие здания. Неужели не успели? Построенные укрепления, в которых находились защитники, пусты и разрушены. Странно, что никого не наблюдаем и даже возле орудий нет ни солдат, ни офицеров.
— Стоп! — даю указания Анзору и вылезая из люка прислушиваюсь.
— Стреляют, кто-то сопротивляется ожесточенно, — подсказывает подпоручик.
Действительно, слышу, как несколько пулеметов захлебываются, выпуская длиннющие очереди. Доносятся и винтовочные залпы, вторят им револьверные выстрелы. Бой идет в глубине резиденции, возможно возле главного здания, стоящего буквой пэ.
— Ходу! — занял я свое место.
Анзору не потребовалось уточнений, бронетранспортер раздавил пустые ящики и устремился в ворота, которые сорваны с петель.
Еще раз подтверждается моя теория, что танкам в этом мире пока нечего противопоставить. Даже всего две машины, внесли резкий перелом на поле боя. Эсеры осадили здание, за ними численное превосходство и у держащих оборону защитников императрицы время шло на часы. Их бы сопротивление сломили, не подоспей мы. Один раз я выстрелил из пушки в скопление грузовиков, которые привезли подкрепление революционерам. Следом сразу же зазвучали автоматные очереди с брони танка и их поддержал подпоручик, прильнув к пулемету. Анзор продолжает движение пугая видом броневика эсеров и разгоняя тех. Нам потребовался час, чтобы отогнать мятежников. На самом деле, возможно и меньше, на часы не смотрел.
Автоматная стрельба стихла, подпоручик тоже перестал стрелять из пулемета, и я уж было забеспокоился, что у нас закончились патроны. Но нет, сам не вижу никого из атакующих.
— К главному входу правь и развернись по направлению откуда может последовать атака, — сказал я своему водителю по совместительству.
Большие двери оказались заколочены изнутри, кто-то крикнул, чтобы входили в окно и выкинули пару стульев.
— Кому расскажу – не поверят, как в резиденцию императрицы входил, — усмехнулся себе в усы старый солдат и перехватив поудобнее автомат взялся за спинку стула устанавливая тот перед окном. — Ваше высокопревосходительство, дозвольте мне первому, хрен ведь знает, как они отнесутся к нашему появлению, — заявил он мне, заметив, что я взял второй стул.
— Иван, не спеши, — дернул меня за рукав Анзор. — Он дело говорит.
Ответить я не успел, подошедший подпоручик взял «мой» стул и оказался внутри резиденции, последовав за рядовым Смеговым.
— У машин оставить несколько человек, для охраны и возможного отражения атаки, — приказал я капитану Жермееву.
— Будет сделано, — широко улыбнулся мне тот и спросил: — Иван Макарович, виктория ведь?!
— Капитан, вам ли не знать, что выигранное сражение еще не является победой, — пожал я плечами. — Можно радоваться, но не расслабляться.
Мы забрались с Анзором в здание резиденции. Н-да, стена вся в пулевых отметинах, светильники разбиты, на дорожке пыль и осколки.
— Ай да сукин ты сын! — широко улыбаясь, с перебинтованной головой, направился ко мне Еремеев, на которого мои офицеры направили автоматы.
— Петр Евграфович! — кивнул я. — Очень рад встрече.
— А я-то как рад, — обнял он меня никого не стесняясь. — Иван, ты словно палочка-выручалочка! Гм-м, простите великодушно, ваше высокопревосходительство, это все от контузии и ранения, — резко отпрянул он от меня.
— Ваша радость – бальзам на мои мозоли, которые набил в бронемашине, спеша к вам, — отмахнулся я, крепко сжимаю руку своего первого учителя в этом мире. — Ранения, надеюсь, не опасны? — посмотрел на его перевязанную голову, через бинт-то проглядывает кровь.
— Это все ерунда и мелочи, — отмахнулся тот. — Тебя… гм-м, простите, вас к императрице проводить?
— Ольга Николаевна в добром здравии? — осторожно уточнил я.
— Да, пару часов назад ее услал на совещание с генеральным штабом, чтобы, прости господи, — Еремеев перекрестился, — под ногами не путалась и из револьвера не палила.