Внимательно на него посмотрел, понимаю, что он преследует какую-то цель, но еще не высказался начистоту.
— Александр Александрович, вы же желаете что-то уточнить, — решил я не ходить вокруг да около. — Спрашивайте, терять же время на застолье не собираюсь.
— Может пройдем в мой кабинет, — не то предложил, не то спросил градоначальник.
— Пошли, — коротко кивнул я, а сам посмотрел на Анзора: — Потом сразу едем к месту, где стоит эшелон, надо решить, что делать с бронемашинами.
— Иван Макарович, людям бы до утра передохнуть, — осторожно заметил мой советник. — Как ни печально, но о раненых и погибших необходимо позаботиться.
— Составьте списки, в том числе и тех, кто отличился. Постарайтесь никого не забыть, — распорядился я.
— Сделаем, — коротко ответил один из поручиков.
Кивнул градоначальнику, и мы с ним поднялись на второй этаж, где расположились в кабинете, обставленном дорогой мебелью. Словно чувствуя мой вопрос, Соловьев поспешил заверить, что на обстановку ни рубля из городской казны не пошло, все за его кровные. Комментировать его слова не стал, думаю, он немного лукавит и допускаю, что деньги вернул, пусть и другим способом. Я-то здесь не с финансовой проверкой, отчета не собираюсь просить.
— Иван Макарович, я успел переговорить с влиятельными людьми города. Городская дума с радостью поддержит, если вы пожелаете установить над губернией свою власть.
— А сейчас в губернии разве безвластие? — криво усмехнулся я.
— Знаете, — он поморщился, глубоко вздохнул и огорошил: — вы подобрали точное слово. Все сами по себе, вроде и правильные слова говорим, и указы нужные издаем, а единого понимания нет. Промышленность и купечество тянет одеяло на себя, полиция со своими обязанностями, как выяснилось, не справляется. Я, как глава города, договариваюсь со всеми и иду на компромиссы. Самое печальное – столичным властям нет до нас никакого дела. Даже матушка-императрица и та занята больше внешней политикой, а ее указы бывают вызывают недоумение, — стал он жалиться. — К тому же, как убедились, даже генеральный штаб армии и то играет на руку мятежникам.
— Гм, не стоит обобщать, — не согласился я. — Предателей хватало во все времена. В Новгороде, например, мятеж почти никто из офицерского состава не поддержал, если не считать тех, кого заставили угрозами. Ваше предложение принять не могу и не хочу. Россия должна оставаться единой.
— Простите великодушно, — отмахнулся от меня глава города. — Сибирь, под вашим управлением, де-факто разделила империю. Честно скажу, сегодня собрались не только вас поприветствовать, как хозяина Сибири, но и посмотреть на будущего правителя. Печально, конечно, но дом Романовых не справляется со своими обязанностями.
Честно говоря, от таких речей я немного озадачился. Получается, моим словам мало кто верит, что иду на помощь императрице. Попытался представить, как это выглядит со стороны. Появился какой-то человек, словно чертик из бутылки, становится наместником Урала. За заслуги или по прихоти Ольги Николаевны? А может из-за неразберихи? Не так важно! У этого господина (меня) за плечами интересная такая карьера. Вроде добился звания охранителя и получил докторскую степень, организовал медицинские фабрики и открыл большую сеть аптек, чуть ли не подмяв под себя все (ну, в Сибири-то считай только мои точки). Следом начинает появляться информация, что наместник Урала якобы имеет царские корни и на знаменах рисуют символы Тартарии. Влияние наместника Урала стремительно распространилось чуть ли не на всю Сибирь, кроме глухой тайги, где медведь и карабин себе хозяин. В оборот вошли золотые монеты, собственная налоговая система, заводы и фабрики, оснащение армии современным вооружением без учета мнения генерального штаба столицы. Как ни крути, а автоматы и бронемашины я никому не представлял и не думал. В итоге, получается этакая независимая от столицы территория, с которой хрен чего сделаешь. Да, центральной власти помог уже с мятежом справиться, так меня чуть-чуть и не прихлопнули имперские войска, в знак, так сказать, благодарности. И ведь, если все суммировать, то что бы я ни заявлял и как бы пресса ни старалась – хрен кто поверит в мою искренность. И чего говорить-то?! Сам засомневался, когда мысленно все перечислил.
— Александр Александрович, не поверите, но в моих планах нет захвата власти и правления Россией, — со вздохом заявил я, осознавая, что он мне вряд ли поверит. — Раскачивать империю не собираюсь, а в Сибири, — сделал паузу, — делаю все от меня зависящее, чтобы могли дать достойный ответ на любую агрессию.
— Так и сделайте это совместно с Новгородской губернией! Поверьте, фабрик и заводов у нас достаточно, опять-таки и земли не простаивают, урожай собираем неплохой.
— Сибирь всегда готова к сотрудничеству, — ответил я, хмыкнул и спросил: — Готовы ли вы приобрести пару сотен автоматов или парочку наших бронемашин? Поверьте, в деле обороны города им нет равных. Стоимость, конечно, высока, но оно того стоит.
— Э-э-э, это бюджетные деньги, — покачал головой Соловьев. — Не могу принять такие решения.
Ну, честно-то говоря, не собираюсь оружие продавать. Правда, сомневаюсь, что долго сможем хранить в тайне устройства того или иного своего изделия. Те же медицинские приборы уже за границей начали копировать, меняя внешний вид и выдавая его за собственные разработки. Несколько исков мы направили, но процесс скорее всего затянется на года и ничего-то мы не выиграем.
— Думаю, данный вопрос мы закрыли, — встал я с кресла. — Если хотите еще что-нибудь предложить или спросить – говорите. У меня мало времени, допускаю, что после того, как съезжу к эшелону, то в город уже не вернусь.
— Ваше высокопревосходительство, а не стоит ли вам руководить подавлением мятежа из Новгорода? До столицы не так далеко, координировать действия воинскими подразделениями можно с помощью телеграфа или телефонной связи. Для чего подставляться под пули? Не дай бог, ранят вас и все окажется под угрозой, — сделал попытку отстоять интересы губернии градоначальник.
Хитрит, прекрасно его понимаю.
— С таким же успехом, могу и с ближайшей к столице, уездной станции командовать, — хмыкнул я в ответ и попрощавшись вышел.
Соловьев явно расстроился, что его предложение не принял и даже не стал скрывать своего разочарования. И почему не понимает, что не только его губерния в опасности, но и вся империя?
— До эшелона мы на машине доедем? — спросил Анзора, который доложил, что казаки атамана уже в городе.
— Не обещаю, попытаться можем, — ответил мой советник и сказал зевающему подпоручику: — Павел Арсеньевич, чего спим, заводите и поехали.
Метров семьсот до состава не доехал – увязли на проселочной дороге, да так, что вытащить машину не представляется возможным. С виду лужа казалась легко преодолимой, мы в нее заехали и с каждым метром продвижения колеса все больше начали пробуксовывать в глине. Позади двигалась вторая машина с охраной, отрезая путь к «отступлению». Спохватились мы только тогда, когда после поворота увидели, что дорога превратилась и вовсе в непроходимое месиво.
— Тормози! — приказал я.
Подпоручик приказ-то выполнил, а вот сдать назад уже не смог. Второй наш автомобиль также увяз в глине. Мы вышли и побрели в сторону эшелона. Вызволить легковые машины из плена способны только бронемашины или лошади.
Атаман Ожаровский и полковник Муштавели встретили нас на подходе к разбитой бронемашине. Даже отсюда хорошо видно то, что от нее осталось, после попадания снаряда и срабатывания боезапаса. Н-да, искореженный металл, рваные гусеницы, искореженный ствол от пушки – с трудом можно опознать технику, на которую возлагал столько надежд.