Укрылись в своём незаконченном доме и дятлы. Гнездо было частью завалено строительным мусором, что оказалось весьма кстати, – зарывшись в сухие опилки можно было переждать непогоду.
В неглубоком пруду мелко кашляли улитки. Они поперхнулись, зевая в ответ на гримасы сморщенной сквозняком воды. Да что улитки! Рыбам, и тем было неуютно. Сбившись в стаю, они топтались то на одном месте, то на другом, выискивая, где потеплее. Но откуда б ему, теплу, взяться об эту пору?!
Ветер же метался в надежде отыскать хотя в ком-нибудь сочувствия или помощи, но не нашёл её даже среди тех, кто не сторонился его.
Таких было двое. Огромная, несуразных размеров лягушка, куском напитанного влагой мха полулежала на берегу пруда, и синица, что суетилась там же, отстирывая измаранное бельишко. Порывом ветра её увлекло в самую грязь загустевшей лужи. Возвращаться домой в таком виде не хотелось, и, рискуя подхватить простуду, синица полоскалась в воде.
Обратиться к птице ветер по понятной причине не мог, а вот к лягушке…
– Осмелюсь спросить, уважаемая, я заметил, что вы тут старожил, не подскажете ли, как сделать гоголь-моголь из лунного желтка? Я полночи бился, так ничего и не вышло.
Пожевав минутку нижнею губой, лягушка едва заметно усмехнулась:
– Способов много, да вам ни один не сойдёт.
– Сделайте милость, скажите как, а я уж расстараюсь, – упрашивал ветер.
– Ну, глядите… – И лягушка поведала о том, что лучше всего постеречь луну в сторонке и, только она взойдёт в воду, трясти что есть мочи.
– Только надо ухватиться за неё покрепче.
– Так и что выйдет-то, – засомневался ветер.
– Настоящий гоголь-моголь! – уверила его лягушка и соскользнула в пруд, опережая наступление сумерек.
Ступив нечаянно на подол дня, вечер оскользнулся, и из кармана его сюртука едва не выпал месяц. Тот скромно выглядывал оттуда уголком белоснежного платка. Углядевши это, ветер разочарованно вздохнул. Про гоголь-моголь можно было забыть.
Последний тест Доброты
Памяти лучшей собаки на свете
Предисловие
Это маленькая повесть о наших старших братьях по планете. В основном – о «страшных» собаках породы питбультерьер, которые живут ради человека, которого выбрали хозяином. Они умеют читать по книге души, да так ли уж она чиста? Мы безответственны, не умея овладеть собой, тщимся управлять вселенной. Потеряли способность воспринимать искреннее добро, как должное, и ищем в этом подвох. Собака породы питбультерьер – тонкий инструмент, и умение не пробудить в ней стремления наказать весь мир за наше собственное несовершенство – последний тест на количество ума и доброты, который мы не можем провалить так бездарно и бездумно…
Последний тест Доброты
Не люблю глупых, но умные, подчас, так жестоки…
Как-то меня спросили, что может быть спокойнее и прекраснее аквариума, стоящего посреди комнаты.
… Большая собака, которая спрятала свой черный блестящий ледяной нос под лапой и исподлобья следит за тобой… Она лежит в высоком мягком пружинном кресле прямо у окна, затаилась и ждет, когда ты пройдешь мимо… Ей так хочется прикоснуться к тебе… И вы оба ждете того момента, когда уже невозможно больше терпеть отстраненность друг от друга, и ты идешь поправить занавеску, хотя нет в этом нужды… И вот когда ты проходишь мимо кресла, слегка замедляешь движение, чтобы получить то, из-за чего остались в прошлом желтоватые лужи на полу, и изгрызенный в труху томик Островского, – легкий толчок под коленку, ощущение прикосновения кубика льда, мимолетное поглаживание, по-кошачьи шершавого языка, и фраза, залетевшая в твою голову как-бы ниоткуда: "Не волнуйся, мой друг, все будет хорошо, пока с тобой я"…
Где бы я ни был, возвращаюсь домой в обед, чтобы вывести собаку.
Однажды прихожу, а она:
– Может не пойдём?
– Ну, как же это…
– Видишь, я сплю. – улыбнулась та и сделала вид, что дремлет. С того дня мы стали выходить только дважды, – утром и вечером.
– Можно, я на улицу возьму игрушку?
– Какую ты хочешь?
– Вот эту! – Щен берёт в зубы пластмассовую бутылку, которая так славно гремит, и мы идём. Не совсем понятно, зачем всё это, но, судя по прошлым прогулкам, моей собаке неинтересно играть с другими, и она хочет чем-то себя занять. Стафф попытался тяпнуть, а лабрадор, разбойник и злыдня, тот тоже каждый раз хочет укусить.