Атлантида. В поисках истины. Книга пятая. На перекрестках дорог: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Часть этих азиатов уже жила тут и там вдоль восточного побережья Тихого океана, после той древней катастрофы расселившись на территориях древнего Востока, и теперь они не желают признавать друг друга, превратившись в разные народы. В попытках найти истину и выяснить причины конфликтов, мы с братом дошли до океана. Мы собирали и записывали легенды и сказания по всему Китаю и пришли к выводу, что мифический континент Му действительно существовал.

Помните, в двадцать первом веке в водах трёх океанов образовались огромные мусорные острова. Их сформировали океанические течения не случайно. В Тихом океане эти широты, прозванные конскими, являются широтами полного штиля. Здесь не бывает ветров, и океан как бы обмывает вокруг несуществующую землю. Так в эти широты попадал мусор, сбиваясь в кучу морскими течениями, образовывая самый большой мусорный остров по тем временам. Хоть Му уже и исчез в то время, когда мы прибыли, было ясно, что он и правда находился там.

Мы добрались до побережья в районе современной Кореи. Здесь и остановились. Я уснул могучим сном Атланта, – засмеялся Юрий. – Через столетие, когда я проснулся я обнаружил большое поселение во главе с Яковом. Он женился на красавице китаянке и у них родилась дочь. Яков назвал девочку Кора. До того она была близка к европейской внешности изящная, белокожая красавица – явно в отца пошла. Она росла на моих глазах, ходила буквально по пятам. И в пять лет и пятнадцать…была моей любимой племяшкой. Поверьте, она была мне как дочь!

– Ты будто оправдываешься, мистер Ким?

– Так и есть. Яков видел, что дочь проявляет ко мне особые чувства. Мы повздорили. Я честно сказал о том, что не интересуюсь ей, что её чувства детские, а с моей стороны чисто родственные. Но он не верил. Кора преследовала меня, и вскоре нас застали с «поличным». Я уже почти ненавидел её так, как только мог ненавидеть родного человека. Она вставала между мной и братом!

Яков заставил меня жениться на Коре, несмотря на все уверения о том, что между нами ничего не было и быть не могло. Он объявил мне бойкот и хранил вековое молчание.

Он ушел далеко на север Корейского полуострова. Он назвал страну в честь дочери, Корё, но полностью игнорировал моё существование. Кора умерла в глубокой старости, оставив мне десять сыновей.

Мой брат на севере не подавал никаких признаков жизни. Лишь через много лет я узнал о нём, когда он попросил помощи. В тех местах был жестокий голод. Холодная весна и дождливое лето убило весь урожай. Я поехал к нему и предложил вернуться вместе со всеми своими людьми.

Памятуя о тех правилах, которые гласят, что мы не должны вмешиваться в ход истории, все дети – наследники мои и брата – получили традиционные имена и стали основателями родов. Единственное, что смущало – это появление в языке корейцев, некоторых видоизмененных русских слов. Но они считаются у нас устаревшими, я так думаю?

– Что за слова, позвольте? – удивился Симонов.

– Я, бывало, применял названия старых профессий, ведь аналогов на местном языке не знал: пахарь, бочкарь, пекарь и т. д. Люди часто спрашивали: «Что означает этот «арь»? Я, подумав, решил, что это некая глагольная часть слова обозначающая действие. Арить – что делать? Мастер своего дела, который делает его хорошо. Глагол – ара – закрепился в языке. Вместе с употреблением слова «хорошо» к мастерам, знающим свое дело – хорошим мастерам. Я то и дело нахваливал их. И слово «х-ара-шо», так же связали с глаголом – ара.

Брат вернулся в наши места с молодой женой…и я всеми силами старался наладить хорошие, добрососедские отношения. У меня получалось: брат смягчился и жена его была весьма благосклонна…Это обрадовало меня, но опять же стало злым роком.

Якова преследовали неудачи. Пятеро детей скончались, а юная жена обратила свой взор на меня. Наши отношения снова испортились.

Яков построил три корабля и отправился в сторону Японии, затаив глубокую обиду, смешанную с завистью и болью.

Он прибыл на остров и поселился у основания горы Фудзияма, и стал именовать себя Ямато – основание горы.

– Симонов, это по твоей части, – с печальной улыбкой констатировал ректор. Прошу вас изложить всю эту печальную историю на бумаге. И приложить собранные материалы. Так, возможно, удастся понять истоки вечной неприязни двух родственных народов. А сейчас отдыхать, мой друг, отдыхать…

Глава двадцать третья. Птица Рух

Следы Рональда Ли удалось обнаружить очень далеко от прежнего местопребывания – на Мадаскаре. Густые тропические джунгли, в зарослях которых оказалась группа Колесова, казались просто непроходимыми. Даже ориентируясь по локатору, атланты бродили по лесу кругами в течении часа. Сигнал от гравилора был невероятно слабым, и маленькая оранжевая точка периодически пропадала с экрана локатора.

Несколько раз они выходили на пустынный берег большого, сверкающего в лучах заката, озера. После долгих мучений они сообразили, что датчик определяет местонахождение Рональда как «озеро». Присмотревшись, они увидели в центре озера небольшой скалистый остров.

– Ну, и как мы попадем на остров? – возмутился Тиренций в недоумении.

– Придётся вернуться в Атлантиду и вылететь на апперах, – решил Колесов.

– Пожалуй, другого варианта нет.

Немного погодя в небе над озером появилось два аппера. С лёгким шумом они опустились на берег, создавая еле видимую глазу рябь на воде. То, что издалека им виделось как скалы, оказалось завалом из тонких стволов деревьев, сучьев и веток. Среди всего этого лесоповала валялись бесчисленные кости, в том числе скелет весьма крупного животного, в грудной клетке которого лежало огромное надтреснутое яйцо.

– Всеволод, вы уверены, что Рональд может быть здесь? – пробираясь сквозь бурелом ворчал Тиренций.

– Если приглядеться, в той стороне ещё парочка яиц лежит, – заметил Колесов.

– Да, точно, сразу и не заметишь. В отличии от того, они пятнистые и, похоже, целые…

Колесов пробрался к яйцам и приложил ладонь к шершавому округлому боку:

– Тёплые! А внутри ворочается что-то.

– Эй, сюда, я нашел! – окрикнул его Тиренций.

Всеволод с трудом пробирался к тому месту, где лежало белое, треснутое пополам яйцо. Как в голову вдруг пришла дикая мысль: «Если есть яйца, тёплые и живые – то есть и курица!».