Зарождение войны. Борьба прогрессивных сил за сохранение мира.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Специфической особенностью послевоенного периода являлся бурный рост «неофициальных армий». Во всех капиталистических странах велась подготовка военнообученных резервов различными внеармейскими организациями (спортивными клубами, стрелковыми союзами, боевыми фашистскими отрядами и т. д.).

В США такие кадры создавались прежде всего в национальной гвардии. Новый закон о национальной обороне, принятый конгрессом США в июне 1920 г. (действовал до 1950 г.), определил верхний порог ее численности в 436 тыс. человек, то есть на 70 процентов больше последующей (1922–1935 г.) среднегодовой численности регулярных вооруженных сил США[82].

В Японии подготовкой неофициальной армии занимались различные милитаристско-фашистские организации: «Союз резервистов империи», «Общество вишни» («Сакурайкай»), состоявшее из офицеров военного министерства и генерального штаба армии, «Общество государственных основ» («Кокухонся»), в которое входило около 200 крупных представителей военщины («гумбацу») и монополий («дзайбацу»). По данным 1928 г., из 5 млн. учащихся средних и высших школ Японии военное обучение проходило свыше 1 400 тыс. человек[83].

Военный министр Японии принимает парад военизированного студенчества. 1923 г.

В Германии сразу после первой мировой войны рассадниками милитаризма стали «Германский офицерский союз», объединявший до 100 тыс. человек, и солдатские союзы, насчитывавшие в конце 1927 г. до 2 млн. человек. С 1918 г. активно действовала одна из наиболее крупных вооруженных организаций монополистической буржуазии и юнкерства «Стальной шлем» («Stahlhelm»)[84]. Процессу ремилитаризации немало способствовали и такие реакционные военизированные организации, как «Союз имперского флага» («Reichsbanner»), «Орден молодых немцев» («Jungdeutsche Orden»), «Танненбергбунд», «Вервольф» и другие. Формировались и укреплялись вооруженные отряды национал-социалистской партии. Многочисленные случаи финансирования рейхсвером[85] военных учений, организуемых штурмовыми отрядами, а также передачи им крупных партий оружия были зарегистрированы еще в 1929 г. Вопреки статье 177 Версальского мирного договора, категорически запрещавшей гражданским союзам и учреждениям заниматься какими-либо военными вопросами, особенно проводить обучение или упражнения «в военном искусстве или употреблении военного оружия»[86], все эти организации готовили кадры для армии.

Члены союза «Стальной шлем» присягают на верность завоевательной политике. Германия. 1931 г.

Особенно широко военизация населения проводилась в тех странах, где фашизм уже успел захватить государственную власть. Так, в Венгрии вся молодежь в возрасте от 12 до 21 года должна была в обязательном порядке заниматься в военно-спортивном обществе «Левенте». По донесению главного руководителя этого общества, уже к октябрю 1927 г. военной подготовкой было охвачено 700 тыс. человек[87].

Фашистская Италия, по существу, была превращена в настоящий военный лагерь — дети 6–8 лет входили в отряды так называемых «волчат», 8-14 лет — в отряды «балилла», организованные по военному образцу; молодежь в возрасте 14–18 лет включалась в отряды «авангардистов», а с 18 лет наиболее «испытанные» и «благонадежные» переводились в «юношеские фашистские боевые группы»; университетская молодежь входила в особые военизированные фашистские организации; в университетах и средних учебных заведениях вводились курсы «военной культуры»; для получения аттестата средней школы учащийся должен был сдать экзамен на офицерский чин. Эта фашистская система получила юридическое оформление в законе от 31 декабря 1934 г. «О военизации итальянской нации», устанавливавшем, что «военное обучение должно начинаться, как только ребенок в состоянии учиться, и продолжаться до тех пор, пока гражданин в состоянии владеть оружием»[88].

Общая численность неофициальной армии во многих капиталистических странах была огромной. По имеющимся данным, она к 1927 г. равнялась в Великобритании более 656 тыс., в Италии — 800 тыс. человек (не считая бойскаутов), в Соединенных Штатах Америки — 1855 тыс., в Германии — почти 4 млн. человек[89]. Глубокая научная оценка роли и места этих вооруженных отрядов буржуазии дана в тезисах «Задачи Коминтерна в борьбе против войны и военной опасности», утвержденных VIII пленумом Исполнительного Комитета Коммунистического Интернационала (ИККИ) в мае 1927 г.: «До мировой войны 1914 г. капитализм не знал распространения в широком размере этого вида чисто классовой контрреволюционной армии. Он пользовался для борьбы с массовыми движениями „государственными“ органами, постоянной армией, полицией, жандармерией. Обострение классовой борьбы после войны совлекло последние остатки „демократизма“ с буржуазии. Повсюду капитал организует свои боевые организации, численность которых в целом ряде стран превосходит размеры регулярной армии. Задача этих отрядов помимо поддержания внутренней реакции в „мирное“ время заключается в военное время в том:

а) чтобы быть постоянным надежным резервом для подавления революционных движений, возникающих во время войны или к концу ее;

б) чтобы гнать массы штыками на войну в случае мобилизации;

в) чтобы быть готовыми кадрами для современных армий на случай империалистической войны»[90].

Используя все средства для увеличения и подготовки неофициальной армии, империалистическая буржуазия исключительное внимание уделяла и повышению боеспособности регулярных вооруженных сил. Об этом заботились правительства всех стран капитала, но особую изворотливость проявили германские монополисты, вынужденные хотя бы внешне считаться с ограничениями, содержащимися в Версальском договоре. Достаточно указать, что, по некоторым данным, Веймарская республика в 1930 г. расходовала на содержание стотысячного рейхсвера столько же, сколько Франция тратила на содержание армии численностью 750 тыс. человек[91].

Германский империализм сумел даже в условиях «демократической» Веймарской республики возродить главное орудие осуществления своих агрессивных планов — армию. Уже в те годы армия снова стала «государством в государстве», «замкнутая в самой себе серошинельная масса с унифицированным духом, вновь образец исполнительности, дисциплины, порядка, прусского долга в условиях мирного времени; благодаря неустанному, упорному, часто изнурительному труду прекрасно обученная военному делу, внешне монолитная и снова авторитетная, армия, представляющая собой силу для враждебной коалиции, несмотря на свою малочисленность. Все негативные явления 9 ноября полностью преодолены, машина снова функционирует до самого мельчайшего колесика…»[92].

Особое внимание уделялось подбору и подготовке офицерского состава. Все шире развертывалось обучение офицеров запаса из числа студентов высших и средних специальных учебных заведений. Например, в США в 1928 г. оно было организовано в 325 учебных заведениях; офицерские звания присваивались ежегодно более чем 6 тыс. студентов, которые включались в корпус офицеров резерва[93]. Быстро росли командные кадры и в веймарской Германии. Статья 160 Версальского мирного договора, по которой общая численность офицеров, включая персонал штабов, не должна была превышать 4 тыс. человек, грубо нарушалась. Уже в 1929 г. в рейхсвере на каждую тысячу солдат приходилось 100 офицеров, 30 старших унтер-офицеров и 300–400 унтер-офицеров, в генеральном штабе рейхсвера числилось 992 офицера — на 303 офицера больше, чем в генеральном штабе кайзеровской армии мирного времени. Численность аппарата военного министерства также намного превышала штат кайзеровского министерства. Широко применялась система досрочного перевода большой части офицеров в запас и зачисления их на государственную пенсию.

При подборе и комплектовании офицерского корпуса неуклонно проводился принцип буржуазной классовости. В подавляющем большинстве офицерский корпус, и особенно генералитет, во всех империалистических странах состоял из представителей верхушки господствующих классов. Об этом неопровержимо свидетельствуют статистические данные по ряду стран, в том числе и по веймарской Германии (см. таблицу 4).

Таблица 4. Классовое происхождение генералов и офицеров германского рейхсвера (по данным на 1930 г.)[94].

* В кайзеровской армии в 1913 г. офицеры, отцы которых были офицерами, составляли лишь 24 процента офицерского корпуса.

Рейхсвер республиканской Германии был прямым наследником кайзеровской армии и ее милитаристских традиций. Это находило свое проявление, в частности, и в том, что особым влиянием в рейхсвере пользовались офицеры дворянского происхождения. Дворяне составляли только немногим более 0,1 процента общей численности населения Веймарской республики, но на 1 мая 1932 г. дворянами по происхождению было 52 процента генералов рейхсвера, 29 процентов полковников, 23 процента подполковников, 16 процентов майоров, 17 процентов капитанов и ротмистров, 23 процента обер-лейтенантов и лейтенантов[95]. Характерно, что за годы республиканского режима в Германии количество офицеров дворянского происхождения в армии почти не уменьшилось (21,3 процента в 1921 г. и 20,5 процента в 1932 г.)[96].

Классовый подбор офицерского корпуса во многом определял его лицо. Верность этого корпуса монополистической буржуазии, обусловленная его принадлежностью к классу господ, закреплялась широко развернутой системой идеологической обработки личного состава армии и флота. И в этом господствующие классы опирались на все самое реакционное, закостеневшее, лишь бы добиться желанного результата — обеспечить слепое повиновение масс воле империалистических правительств. Даже буржуазная печать, характеризуя систему воспитания личного состава рейхсвера, вынуждена была признать, что оно осуществлялось «методами реакционной прусско-кайзеровской школы», что «все офицеры, начиная от капитана и выше, — отборные феодально-реакционные элементы. Всякая самостоятельная мысль в рейхсвере бесцеремонно убивается, культивируется вера в авторитет, слепое и мертвое подчинение начальству…»[97]. И совсем не случайно это офицерство впоследствии составило костяк гитлеровской армии.

В реакционном духе воспитывался офицерский корпус и в Японии. В газете «Мияко» 3 марта 1930 г. генерал-лейтенант Тамон опубликовал статью под многозначительным названием «Мозг нации и армии», в которой прямо заявлял, что «никакая административная или политическая организация страны не может заменить собой офицерский корпус, несущий в себе высокий дух японизма, беспредельную преданность божественному императору и готовность умереть за него»[98].

Чтобы обеспечить беспрекословное подчинение рядового состава, буржуазные правительства не брезговали и палочной дисциплиной. Например, в хортистской армии офицеры и унтер-офицеры широко применяли унижающие человеческое достоинство физические наказания солдат[99]. Основой политического воспитания личного состава во всех буржуазных армиях было разжигание национализма и шовинизма, беспардонная ложь о том, что армия якобы стоит вне политики, над классами и служит всему обществу, возбуждение ненависти к революционным массам всех стран, и особенно к народам Советского Союза.

Многие буржуазные армии участвовали в новых колониальных войнах, различных вооруженных акциях против народов других государств. Так, после взятия города Нанкин китайской Национально-революционной армией корабли военно-морского флота США, а также британский корабль 24 марта 1927 г. подвергли зверской бомбардировке жилые кварталы города, в результате чего было убито и ранено 2 тыс. человек.

Одним из главных направлений в гонке вооружений являлось техническое усовершенствование военной машины. Резко возрастала оснащенность войсковых соединений более совершенными средствами вооруженной борьбы. Если в начале войны 1914–1918 г. на пехотную дивизию военного времени приходилось во Франции и США по 24 пулемета, то в 1927 г. во Франции — 483, а в США — уже 947[100]. Особенно бурно в течение первого послевоенного десятилетия росло количество боевых самолетов. По официальной справке Наркомата иностранных дел СССР, представленной в Лигу наций, к концу 1927 г. военно-воздушные силы Франции имели в своем составе 6114 самолетов, Соединенных Штатов Америки — 3800, Великобритании — 3460, Италии — 1700, Польши — 498 самолетов[101].

Продолжалась гонка и в строительстве военно-морского флота (таблица 5).

Таблица 5. Морское соперничество крупнейших капиталистических держав[102].

[82] American Military History. Washington, 1969, p. 411; The Statistical History of the United States from Colonial Times to the Present. New York, 1965, p. 736.

[83] И. Лемин. Пропаганда войны в Японии и Германии. Минск, 1934, стр. 77.

[84] По оценке второго бюро французского генерального штаба, в 1930 г. в «Стальном шлеме» было до 500 тыс. человек, имевших боевую подготовку (G. Castellan. Le Rearmement clandestine du Reich 1930–1935. Paris, 1954, p. 304).

[85] Рейхсвер (нем. Reich — империя, государство и Wehr — оборона) — германские вооруженные силы (1919–1935 г.), созданные в соответствии с Версальским мирным договором.

[86] Версальский мирный договор. Полный перевод с французского подлинника. М., 1925, стр. 68.

[87] Hadortenelmi Intezet Leveltвra. Levente es egyeb iratok, 1919–1927. Dob. 927, 111. old.

[88] С. Слободской. Итальянский фашизм и его крах, стр. 107–108.

[89] Против войны. Вопрос о войне на VIII пленуме Исполкома Коминтерна, стр. 28.

[90] Против войны. Вопрос о войне на VIII пленуме Исполкома Коминтерна, стр. 80–81. Кратко характеризуя сущность так называемого мобильного корпуса во Франции, Морис Торез писал, что это «армия гражданской войны на службе капитала» (М. Тhorez. Oeuvres. Livre II. T. II (juin 1931 — fevrier 1932). Paris, 1950, p. 150).

[91] G. Вadia. La fin de la Republique allemande (1929–1933). Paris, 1958, p. 33.

[92] О. Schuddekopf. Das Heer und die Republik. Quellen zur Politik der Reichswehrführung 1918 bis 1933. Hannover — Frankfurt a/M., 1955, S. 129.

[93] American Military History, p. 411–412.

[94] «Militär Wochenblatt», Juli 11, 1930.

[95] K. Reihnitz. Im Dreieck Schleicher, Hitler, Hindenburg. Männer des deutschen Schicksals. Dresden, 1933, S. 144.

[96] E. Ludwig. Hindenburg und die Sage von der deutschen Republik. Amsterdam, 1935, S. 233; W. Görlitz. Der deutsche Generalstab. Geschichte und Gestalt (1657–1945). Frankfurt a/M., 1952, S. 376.

[97] Цит. по: В. Кульбакин. Милитаризация Германии в 1928–1930 г. М., 1954, стр. 143.

[98] Цит. по: Японский милитаризм (военно-историческое исследование). Под редакцией и со вступительной статьей академика Е. М. Жукова (далее — Японский милитаризм). М., 1972, стр. 114.

[99] Godô A., Sztana B. A. Horthyrendszer katonai ideologiâja. Budapest, 1965, 179. old.

[100] Документы внешней политики СССР, Т. X, стр. 516.

[101] СССР в борьбе за разоружение. Советская делегация на IV сессии подготовительной комиссии по разоружению, стр. 48.

[102] Мировая война в цифрах, стр. 109. Сведения об авианосцах (построено и начато постройкой) даны по: N. Polmar. Aircraft Carriers. New York, 1969, p. 720, 724–726, 731, 743. Состав флотов на конец 1933 г. дан по: Е. Шведе. Военные флоты 1936 г. М., 1936, стр. 16–38, 78–83, 124–144, 204–222, 268–278, 328–342; Jane's Fighting Ships. London, 1934, p. 66. В первой графе этой рубрики учтены не только линкоры, но и линейные крейсеры. По некоторым данным, водоизмещение построенных в Германии за 1925–1933 г. военных кораблей равнялось 71 450 тоннам (С. Hermann. Deutsche Militärgeschichte. Frankfurt a/M., 1968, S. 421).