– Сюда он не дойдет. Вы получите на какое-то время преимущество, которое вскоре сойдет на нет. Если же отправитесь к Белену, то разгромите его. А главное, выигранное сражение поднимет боевой дух ваших людей, и пагубно скажется на настроениях имперцев.
– Не объяснитесь?
– Нет, сеньор президент.
– Это как-то связано с Альбораном?
– Да.
– Хорошо. Я подумаю. Можете идти.
Подумает. Еще как подумает. В принципе, Борису без разницы, кто победит в этой гражданской войне. Но чем дольше она продлится, тем больше он сможет на этом заработать. Цинично? Ну да. Так и есть. Но лучше уж быть циничным прагматиком, чем лживым лицемером.
И, да. Слову своему он останется верным, и будет драться на стороне республиканцев не за страх, а за совесть. Здесь и сейчас он зарабатывает себе репутацию. Именно себе, потому что Альборан ушел в зачет Рыченкову. И пока у Измайлова неплохо получается. Все эти эмоциональные высказывания господ офицеров, всего лишь пена. Где-то неприятная, но несущественная.
Покинув резиденцию графа, ну или президентскую, направился в порт. Оно бы зайти в канцелярию, чтобы зарегистрировать свой трофей. Но он как-то все не мог определится с названием. «Новиком» все вышло как-то просто. Не было у него других кандидатов. А вот с трофеем, он прямо метался в муках выбора. А потому и с регистрацией решил не спешить.
Борис поднялся на борт «Ары» и направился в свою каюту. Тесновато в ней. Даже на его яхте было не в пример просторней. Но тут уж ничего не поделаешь. Сто пятьдесят тонн. Не разгуляешься. Уже хорошо то, что есть отдельное помещение. Офицерская каюта рассчитана на двух постояльцев.
– Дозвольте, ваше благородие, – постучавшись, произнес за дверью Ганин.
– Входи, Яша, – разрешил Борис.
– Ну и как там все прошло? – прикрыв за собой дверь, поинтересовался он.
– Надеюсь, что он ко мне прислушается, – опускаясь на койку, и откидываясь на стену, произнес Измайлов.
– А если нет?
– Его трудности. Мы-то свое все равно получим, – пожав плечами ответил Борис. – Кстати, Яша, мне нужны краски.
– Руки тянутся к холсту, – с улыбкой произнес телохранитель.
И эдак многозначительно окинул взглядом тесную каюту. Ну что тут сказать, не развернуться. Если только на палубе устроиться, а тут лишь хранить работу и принадлежности. Но Борис предпочитал работать в закрытом помещении при постоянном освещении, чтобы максимально использовать отведенное для письма время.
– Тянутся. Но не к холсту, а к нашему катеру. Оно бы и миноносец, но пока не ко времени. Да и здоровый он, хотя и небольшой.
– Вот поди и пойми вас, чего сказали. Ладно. Значит, краска нужна для катера. Так он у нас вроде бы свежей покраски.
– Свежей, да не той. Добудь мне по жестянке всех цветов, какие только найдешь.
– Слушаюсь.
Вообще-то Борис намеревался подступиться к корабельному камуфляжу когда достигнет четвертой ступени своего дара. Присутствовала у него надежда, что в этом случае у него получится нечто вроде артефакта. Но получалось так, что ему не помешает и обычная маскировка, без каких-либо дополнительных плюшек. В конце концов, она ведь и сама по себе что-то да значит. И уж тем более на фоне отсутствия дыма.
Даже на полном ходу из трубы «Садко» вырывается лишь незначительная копоть. Которая быстро растворяется и рассмотреть ее можно только с достаточно близкого расстояния. А на среднем ходу так и вовсе наблюдается только дрожание воздуха.
– Кстати, Яша, а что парни не мозговали насчет того, как назвать наш трофей? Мне «Ара» как-то не очень.
– Так и нам не больно-то нравится. Наши по большей части склоняются к «Страшному».
– С чего бы он страшный. Как по мне, так обводы даже симпатичные.
– Так ить вон как вырвались из Белена. Им там поди до сих пор икается.
– А. В этом смысле. «Страшный». Звучно. Хотя-а-а… Такой миноносец ведь уже может быть.
– В какой дружине, может и есть. Но в Доброфлоте точно нету. А значит никакого повтора в названии.