— Принеси нож!
Фокасинов пошел выполнять его распоряжение. Прихода остановил его:
— Слушай, а у тебя есть какая-нибудь рыба?
— Рыба? На что тебе рыба?
— Не твоя забота. Если есть, принеси.
— Хамсы немного есть…
— Прекрасно, тащи ее!
— Что ты будешь с ней делать?
— Увидишь, — сказал Прихода, положил капкан на землю и пошел в заросли.
Пока Фокасинов ходил домой, тот открыл чуть заметную тропку, которую уже успел проложить лис. На ней валялось много перьев. По этой тропке лис тащил украденных цыплят.
— Ну, теперь я тебя проучу! — пробормотал Прихода и вернулся в заросли ежевики.
Тут тропка кончалась, но среди переплетения колючих ветвей ясно различалось место, где лежал и подстерегал свою добычу лис.
Прихода выбрал место для капкана и поглядел в сторону сторожки. Фокасинов размахивал ржавым солдатским ножом, а жена его несла в миске рыбу — ей было интересно, что они собираются делать.
Прихода взял нож и, приказав принести пустой мешок, начал копать сырую землю. Жена Фокасинова поспешила к дому.
Вырыв гнездо для капкана. Прихода собрал землю в мешок и передал его Фокасинову.
— Землю отнеси подальше. Чтоб не видно было, что копали, — объяснил он. — А теперь давай капкан.
Через несколько минут капкан был поставлен в углубление, настороженные дуги умело замаскированы травой и листьями ежевики. Прихода разбросал вокруг хамсу и наставническим тоном сказал:
— Чтоб никто здесь не ходил!
— Ага, теперь понимаю! — кивнул головой Фокасинов и усмехнулся: — Сейчас ей уже не уйти, а?
Отвечать на такой вопрос Прихода счел ниже своего достоинства.
— Выпьем по одной, и я пойду, — сказал он. — Найдется у тебя?
— Найдется.
Жена дорожного мастера вынесла ракию и два стаканчика. Мужчины выпили за то, чтобы скорей поймать лису, и расстались.
— Завтра утром приду поглядеть, как дела, — сказал Прихода. — Возле капкана не ходи, следы останутся, — добавил он и зашагал по белой дороге, на которую падала короткая тень леса.
21
К пяти часам дня весь западный склон ущелья погрузился в тень. Тень дошла до шоссе, накрыла сторожку и продолжала ползти дальше, к противоположному склону, где еще ярко светило солнце. Мирная тишина воцарилась на тенистой стороне ущелья, из оврагов повеяло прохладой. Плеск воды в реке стал напевным, на белой ленте шоссе не дребезжала ни одна телега, словно все затаилось в ожидании июньского предвечерья.
Лис лежал недалеко от норы, в овраге под скалами, где было холодно и не досаждали мухи. Его хитрые глаза вглядывались в противоположный, еще освещенный солнцем склон. Там паслось стадо коз. Козы шли медленно, рассыпавшись по низкому лесу.
Довольно долго лис шевелил своими черными ушами. Пора было выходить на охоту.
В последнее время лис начал сторониться своего семейства. Хотя он все еще продолжал приносить большую часть добычи лисятам и по-прежнему недоедал, теперь он приходил к ним неохотно и не интересовался больше их играми.
Полежав еще несколько минут, он встал, отряхнул свою вылинявшую шкуру и пошел к сторожке.