Первое что услышала Анна это голоса, приглушённые, отдалённые, словно дальнее эхо, писк и знакомый звук медицинского монитора.
— Как она? — прозвучал голос Даны.
— В стабильном состоянии, наши врачи изъяли всё посторонние фрагменты из её тела, им пришлось повозиться, сказали, что осколки мелкого стекла попали в кровоток, благо, что застряли в стенке сосудов. Пламя солнца заживило поверхностные раны и частично срастило перелом, дальше регенерация прекратилась, — голос Луссурии, звучал в своём обычном тэмборе, только слегка обеспокоенно, — Я уже ранее говорил, не все раны способно залечить пламя, а у нашей милашки видимо, ещё и резистентность* к пламени солнца.
— Хорошо, что-то ещё можешь сказать? — спросила она, уставшим голосом.
— Да ничего такого, чтобы привлекло внимание, — как-то неуверенно сказал он.
— А ты что скажешь? Молчишь, ну молчи дальше, я клянусь мой человек всё там проверил, ну не нашел он там ничего, ну не могли они заложить бомбу за те 10-20 минут что вы там были и скрыться так, что бы их никто не заметил. Мне кажется это ты у нас невезучий. Блин, ещё и это на мою голову, хорошо, что всё обошлось, а то б и моя голова полетела куда подальше. Нужно доложить о случившемся, ты кому-то явно насолил, — сказала Дана, — Все на выход, пусть отдохнёт и придет в себя, может, что она нам скажет.
Далее тихие удаляющиеся шаги и закрывающейся двери.
Лежать на спине не очень удобное положение, когда ещё и всё тело ломит и голова неприятно побаливает. И этот шорох вечно ходящих туда сюда врачей, которые проверяли состояние девушке жутко бесил и надоедал.
— Как же вы достали лазить, — первое, что она произнесла слегка хрипловатым голосом, сознание ещё не до конца вернулась, но так хотелось побыть в тишине, а не слушать бурчание врачей и шорох их подошв.
— Вы очнулись? Это хорошо, — сказал чей то голос.
— Ага, а кто-то сейчас ляжет, — пригрозила она, пытаясь открыть глаза и приподняться повыше, чтобы хоть как то задействовать мышцы, — Сколько я тут провалялась? — спросила она полностью открыв глаза.
— Почти 18 часов с момента проведения операции, — ответил тот, поправляя капельницу
— Прилично, — буркнула Анна.
— Вам ещё нельзя принимать так резко такие положения, — забеспокоился он.
— Да, а кому то жить, — произнесла она.
— Бессмертная девка, залежалась тут, — прозвучал смешок и знакомый голос Босс.
— Занзас-сама, вашему хранителю стоит воздержаться от… — он недоговорил.
— Исчезни, — сказал Босс.
— Но.
— Я два раза не повторяю, — устроившись на подоконнике сказал он.
Они сидели молча. И это время тянулось настолько долго насколько могло. Маленькая палас со светлыми стенами, кровать обставленная мониторами и капельницей, и окно и подоконнике которого сидел Босс. Анна осмотрела свои перемотанные руки, а на одной и вовсе гипс, и длинные трубки которые отходили от вен к капельницам. На неё был обычный больничный халат, большую часть которого скрывало одеяло, по ощущениям и ноги тоже были в бинтах. Волос завязаны в тугую длинную косу, видимо «мамочка» Лусс постарался, на лице пластырь, закрывающий мелкие ссадины. Повернув голову к Занзасу она почувствовала как широкий пластырь стягивает кожу на шее, нужно будет оплатить Луссурии сполна за такую заботу.
— Это было оружие из коробочки, что-то по типу взрывного купола, — прервала она тишину, — Настолько слабое пламя, которое сложно было почувствовать за твоим пламенем Неба, в момент когда я открыла кейс наверное пришёл сигнал и поток пламени отдалённо увеличили. Хорошо, что одно из способностей Бри, непроницаемый купол из пламени, а то б крышка нам была.
— Зачем защищать меня, и подставляться самой? — спросил он, искренне не понимая этого поступка.
— Ну как же, я же говорила, ты хоть и засранец, но Босс, не знаю как у вас в Варии, что я до сих пор не поняла, но для меня Босс — тот кого в первую очередь огораживаешь от всего. Тот чья жизнь стоит перед твоей. А я слишком педантично отношусь к своей работе.- честно ответила она, — Да и реакция, что-то у тебя не очень, возраст наверное уже своё берёт, вот и приходится руки ломать, да головой ударяться.
— Бессмертная девка. Походу сильно приложило, — Занзас хмыкнул и впервые улыбнулся, нет это была не усмешка, а действительно лёгкая улыбка.
— Наверное да, — улыбнулась она, — Если тут такое мерещиться, — и засмеялась.
— Чёртова девка, теперь жизнью ей должен, — тихо про себя сказал тот, но за этими словами мягкое тепло разлилось там, где оказывается есть сердце.
Занзас провёл рукой по волосам, пытаясь не потревожить её сон, глубокая ночь на дворе, а он всё никак не может заснуть, и почему-то пришёл именно сюда. Сейчас видя спящее мирное личико, невольно улыбаешься, от того, что тебя мужлана заслоняет собой, уже не первый раз, такая хрупкая фигура, её худая рука свисала с края кровати, а тонкие иглы капельницы скрывались под просекшими кровью в некоторых местах бинтами.
Луна, сегодня настолько большая и светлая, что её лучи осветляют лицо Анны, так, словно цвет её кожи такой же бледный как свет этой луны.
Губы невольно коснулись её еле приоткрытых, сухих и шершавых губ.