Подо льдами кометы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– База «Селена», «Селена», это «Галлей-2», приём, приём!!! – динамик разрывался от истошного крика с той стороны радиоэфира.

– «Галлей-2», что стряслось, говорите, – ровным голосом ответил дежурный связист станции «Селена», находившейся на лунно-синхронной орбите.

– «Селена», это Фьюме, повторяю, у нас чрезвычайное происшествие – потеряна связь с планетоходом!…

***

Станция «Селена» служила перевалочным пунктом для путешествий между Землёй и Луной, а также первым в своём роде космическим доком. Именно на «верфях» «Селены» человечество построило и отправило в экспедицию к легендарной комете Галлея вот уже второй по счёту корабль. Логично, что и центр управления полётами для миссий к комете располагался в одном из многочисленных модулей станции, дополняя существующие на Земле аналогичные центры.

      Как это обычно бывает, у экспедиции «Галлей-1» была лишь одна задача – максимальное сближение с кометой, подобно тому, как много лет назад «Аполлон-10» пролетел на высоте четырнадцати километров над поверхностью Луны, репетируя высадку «Аполлона-11».

Первый корабль программы "Галлей" имел минимально необходимое количество научного оборудования, да и вообще вся миссия готовилась в спешке: момент изобретения людьми термоядерных космических двигателей совпал с очередным приближением к Земле кометы Галлея. Такое событие происходит раз в семьдесят шесть лет, так что неудивительно, что многим странам не терпелось сразиться за первенство высадки космонавтов на поверхность кометы. В итоге оказалось, что одна страна ну никак самостоятельно не потянет такую экспедицию – и первый полёт к комете выполнили опытнейшие космонавты из четырёх стран.

При сближении с кометой были получены данные, необходимые для успешной высадки членов второй экспедиции. Так, с борта «Галлея-1» на поверхность кометы отправляли небольшой посадочный модуль, внутри которого к комете так же отправился робот-планетоход с забавным названием «Бабочка». Трудно сказать, почему его так назвали – то ли из-за двух солнечных батарей, торчащих из его «спины» подобно крыльям мотылька, то ли из-за того, что он весил всего лишь пять килограммов, дабы не продавить поверхность кометы. Но в итоге он благополучно проездил четыре километра по льдам, собрав данные о строении кометы, на основании которых начали подготовку к следующей миссии.

***

«Галлей-2» собирали на орбите Луны уже тогда, когда стартовал «Галлей-1». Время непрестанно играло против людей. Комета сближается с Землёй лишь на несколько месяцев, а затем никто к ней не долетит – человечество по-прежнему делало первые шаги во Вселенную.

Экипаж миссии состоял из четырёх космонавтов – командира миссии, пилота корабля, пилота планетохода и научного специалиста. Такого состава вряд ли хватило бы для выполнения серьёзных научных работ, но с учётом кратчайших сроков и сложности задания такая численность экипажа являлась оптимальной. Пилот корабля «Галлей» не должен был покидать борт, а трое его коллег должны были высадиться на поверхность кометы. Пилот ровера также не должен был покидать его, пока командир и учёный гуляли бы по неизведанным землям малого небесного тела.

«Галлей-2» успешно стартовал шестого августа две тысячи шестьдесят первого года, в столетнюю годовщину полёта Германа Титова на корабле «Восток-2». Командир экспедиции, сорокатрехлетний светловолосый, широкоплечий сибиряк Андрей Луговой, был самым старшим и опытным из четырёх путешественников, пионером строительства лунных баз, а также участником строительства станции «Селена». Его карьера была сюрпризом для родителей – представителей класса интеллигенции, – но довольно типичной, как и для многих покорителей звёзд: военное истребительное училище, служба в авиации Северного флота, школа лётчиков-испытателей, зачисление в отряд космонавтов, первые полёты на орбиту Земли, постоянное назначение на транспортный челнок. Но по-настоящему его талант командира раскрылся во время освоения Луны. В постройке лунных баз и заводов по добыче гелия-три участвовала целая плеяда стран и предприятий, и лишь строгое руководство Лугового, назначенного командиром лунной экспедиции, превращало производственный хаос в высшей степени организованный инопланетный муравейник. Андрей рос в суровых условиях Сибири, с трёх лет занимался спортом, что закалило его характер и выдержку. Ходили легенды о его железных руках, которые не давали ни одному самолёту или космическому кораблю не подчиниться его воле. Но главное – даже в экстремальных ситуациях Луговой, с детства живший среди тайги, всегда был спокоен и рассудителен. Во время его первого полёта в космос его пульс был равен всего лишь семидесяти восьми ударам в минуту – чуть больше, чем у легендарного космонавта Игоря Волка во время его первого полёта на орбиту в далеких семидесятых годах двадцатого века. Для сравнения, у коллег Андрея, выполнявших первые полеты в безвоздушное пространство, сердце бешено билось, несмотря на почти более чем столетний прогресс программы подготовки космонавтов. Луговой также распорядился, чтобы борт «Галлея-2» украсило изображение орла – позывного и талисмана Германа Степановича Титова. Луговому нравилась эта могучая хищная птица, и уже будучи лётчиком-испытателем он, такой строгий и правильный командир, позволил себе небольшую вольность: заказать художнику нарисовать орла на своём истребительном шлеме, который ныне украшал комод в его квартире.

Пилотом корабля был назначен Кармене Фьюме – участник первой миссии «Галлей-1». Кармене служил рядовым пилотом транспортного челнока на линии Земля-Луна, но когда стал вопрос о выборе пилотов для программы «Галлей», его кандидатуру почти единогласно одобрило руководство миссии: дело было в том, что Фьюме с детства увлекался астрономией и сам был ходячей звездной картой. Он обожал приглашать друзей и знакомых в семейное поместье в Тоскане на вечера астрономии в собственноручно построенной обсерватории и всегда угощал вином собственного производства. А когда он стал кандидатом в астронавты, его знания звёзд нашли практическое применение: ему не было равных в навыках астронавигации. Учитывая немыслимые риски миссии, посчитали, что навигационные навыки Кармене будут незаменимы при внештатной ситуации в первых полётах к комете.

      Научным специалистом экспедиции был выбран, конечно же, учёный-геолог. Точнее, Хуго Хаусфельд одним из первых землян вот уже восемь лет носил почётное звание планетолога, пожалованное ему Международным советом геологов. Ещё бы он не заслуживал такой почести, ведь помимо многочисленных успешных работ на Земле, Хаусфельд обследовал более сотни кратеров, пещер и каньонов на Луне, найдя огромные залежи воды, гелия-три, металлов, минералов и прочих полезных ископаемых.

А пилотом планетохода был назначен Эндрю Брэдли – человек с уникальным опытом. До девятнадцати лет он сделал блестящую карьеру автогонщика. Этот спорт в середине двадцать первого века относился уже к разряду архаичных. Порой организаторам гонок требовалось приложить немало усилий, чтобы достать никому не нужные в эпоху электрокаров горюче-смазочные материалы вроде бензина или солидола. Брэдли, начинавший с картингов в возрасте пяти лет, успел стать многоразовым чемпионом по гонкам, вкусить нектар славы, денег, вечеринок и красивых женщин. Парень был настоящим баловнем судьбы. Но она же вмиг вынудила Эндрю оставить звездную карьеру и потратить всё состояние на лечение матери от рака. Брэдли позаботился обо всём, чтобы последние годы жизни матери прошли в спокойствии на тропическом острове. Когда ему был двадцать один год, мама спокойно уснула вечным сном – и Брэдли решил пойти в армию, чтобы забыться. Его великолепная координация, хладнокровие и умение сохранять спокойствие в экстремальных ситуациях просто обязали военных определить его в пилоты. Его путь в целом повторял таковой у Лугового и многих других космонавтов: служба пилотом истребителя на Среднем Западе Америки, затем участие в испытательных полётах, обучение полётам на шаттле и, наконец, работа на Луне. Но именно из-за его автогоночного прошлого его чуть ли не принудительно зачислили в экипаж второго «Галлея».

Всё дело было в том, что конструкторы нашли для миссии «Галлей-2», предполагавшей высадку человека на поверхность кометы, необычное решение: вместо отдельного посадочного модуля инженеры изобрели оригинальный планетоход с собственной двигательной системой. Для посадки и взлета с кометы, имевшей гораздо меньшую гравитацию, нежели Луна и тем более Земля, их тяги было более чем достаточно. Внешне он был похож на обыкновенный шестнадцатиколесный военный бронетранспортер, только облепленный со всех сторон небольшими маневровыми двигателями и кучей разнообразных антенн. В задней части была смонтирована рампа, подобная используемой в конструкции грузовых самолётов, а по бокам от неё были установлены два мощных маршевых двигателя. В передней же части ровера были ещё и тормозные двигатели. Лучше Брэдли никто бы не справился с вождением по комете. Луговому же предстояла задача ассистировать ему с посадкой ровера на поверхность.

***

И вот этот самый планетоход сразу после касания поверхности кометы… провалился под лёд, о чём тут же поспешил доложить в центр управления полётами Фьюме, оставшийся присматривать за кораблём, застывшим рядом с кометой, пока Брэдли, Луговой и Хаусфельд лежали без сознания где-то в глубинах под ледяной поверхностью…

– Эндрю! Где мы?! – очнувшись, первым делом спросил Брэдли своего коллегу.

– Хороший вопрос, тёзка, – вяло ответил Луговой. – И почему тут так темно? А где же наш Хуго? – Луговой попытался выбраться из правого кресла ровера, но что-то придавило ему ноги.

Брэдли же смог сразу встать из своего левого кресла. Как пилот ровера, он не отстегнул ремни даже после мнимой успешной посадки, что позволило ему не покалечиться. Он включил фонари на скафандре и обнаружил, что ногу Андрея придавил чемодан с геологическим оборудованием. Брэдли попытался поднять его, но не смог. От второй попытки Луговой его отговорил:

– Эндрю, я в порядке. Скафандр не поврежден. Но я не вижу Хуго. Иди, посмотри, где он там.

– Ладно, тёзка, держись. Попробуй вызвать Кармене. Может, он нас услышит… – с тревогой в голосе ответил Эндрю и направился в заднюю часть кабины планетохода.

Там он и нашел лежащего на полу Хаусфельда. Ему досталось больше всех: его рука была насквозь пробита штативом для радиооборудования. Вторая рука держала штатив, будто мешая ему продвигаться.

«Наверное, он понял, что из скафандра уходит воздух, и затыкал пробоину рукой, но всё же потерял сознание», – рассуждал Брэдли. Впрочем, биодатчики скафандра, показания которых Эндрю проверил с помощью медицинского планшета, сообщали, что покамест дальнейшей угрозы жизни Хуго нет.

Он вернулся к Луговому, который уже успел самостоятельно сдвинуть чемодан с ноги и поспешить на помощь коллегам.

– Эндрю, когда ты успел? – недоумевал Брэдли.

– Да вот взял и успел, тёзка, – шутливо ответил Луговой. – Я вот только одного не понимаю: какого дьявола этот чемодан такой тяжелый? Мы же на комете, верно?

– Ну да.

– И всё тут должно весить гораздо меньше?