Битва на поле Куликовом: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тесовые кровельки великокняжеского дворца то шатром высоким поднимаются, то вдруг надуются, как бочки, то луковкой островерхой в небо упрутся, а осиновые дощечки, что кроют башенки, своим серебряным блеском спорят со свинцовыми листами большой кровли. Хитрецы-умельцы разукрасили дворец резьбой, расписали яркими красками. Весело глядит дворец! Из одних покоев в другие ведут крытые переходы и лестницы. И такой же дворец, если не краше, у матери Дмитрия княгини Александры. О ее богатстве рассказывают дорогие стекольчатые окна, золоченая крыша…

Но хозяйка дворца в черном платье. В том страшном одеянии, которое говорит: в доме покойник. Рвет на себе волосы княгиня: забрала черная смерть младшего сынка. То плачет она по Иванушке, то неистово молится, чтобы спас бог от смерти старшего ее сына, Дмитрия.

А Дмитрий томится в своем тереме, как птица в золоченой клетке: не велел митрополит всея Руси Алексий никого впускать к нему — ни бояр старейших, ни отроков княжеских. Даже мать, княгиню Александру, не допускают к сыну. Поберечь надобно великого князя Дмитрия, спасти!

Много дней плакал Дмитрий по Ивану. И после смерти брата охватил его страх за всех близких, горячо любимых им людей.

«А что, как умрет и маменька, и владыка Алексий, и двоюродный брат Володимер?» — думает Дмитрий, и от ужаса темнеют глаза князя. Он знает, что на кладбищах уже нет места для новых могил.

«А если и я умру?..» Каждый день, молясь о близких, он молится и о своей жизни. Молится и надеется жить.

А через два месяца после смерти Ивана в ночь, когда на дворе бушевала метель и страшно завывал ветер, умерла от черной смерти и великая княгиня Александра.

В это жестокосердное время молятся люди московские: дома у себя, кладя поклоны перед образами, в церквах, набившись в них тесными толпами и не ведая, что так передают они болезнь друг другу… Молятся москвитяне: «Господи! Сохрани тех, кто еще жив!..» Молятся, закрывая глаза умершим, отпевая их в церквах.

Молится и старый митрополит Алексий, благодарит бога за каждый прожитый Дмитрием день. Но молитвы не снимают тревоги. И поэтому он то вспоминает травы, что от болезней хранят, то листает греческие лечебные книги, то берет евангелие, когда-то им переведенное с греческого языка и собственноручно переписанное. Снова и снова читает его, ища откровения божия, науки.

Сальная свеча оплывает все больше и больше, а чтение то и дело перебивается мыслями, воспоминаниями.

И видит он себя двадцатилетним юношей в Богоявленском монастыре. Все свое время, кроме молитв, проводил он в чтении и изучении священного писания. Как спокойно и блаженно было тогда на душе у инока[7] Алексия.

Всплывает в памяти митрополит Феогност, который взял Алексия после двадцати лет монашеской жизни и книжного учения к себе на святительский двор. Двенадцать лет заведовал там Алексий судебными делами церкви.

И тогда на душе было спокойно и мирно: знал, что ему делать и как быть.

…Рассеянно листает митрополит Алексий евангелие. Новое воспоминание, яркое, временем не замутненное, заставляет быстрее биться сердце. То было в 1355 году, когда, возвращаясь из своего путешествия на поставленье в митрополиты к патриарху в Константинополь, он был застигнут бурею на Кафиньском[8] море. И сейчас перед внутренним взором серое от туч небо, ставшее черным, зловеще пересекают его из края в край молнии, и грохот грома сливается с воем ветра… Огромные валы вздыбленного моря снова и снова обрушиваются на их утлый кораблик, который так скрипит, вот-вот рассыплется, опрокинется…

…Он помнит себя, горячо молящегося, дающего богу обет построить монастырь в честь святого или праздника того дня, в какой они, если бог смилостивится, достигнут берега.

И Алексий построил обетный Спасский монастырь близ Москвы, на берегу реки Яузы.

А теперь в этом монастыре ученик Сергия Радонежского Андроник каждый день отпевает умерших от черной смерти.

Князь Дмитрий Иванович сидит взаперти в своем тереме, и Юрка, сын сапожника, тоже сидит взаперти. Отец всей семье запретил из избы выходить. Добрый погреб под полом кормит и поит.

День и ночь думает Юрка о своем друге Доронке, умоляет отца:

— Я только на баньку взлезу, одним глазком гляну: жив ли?

Не разрешает отец…

И однажды, когда все в избе спали после обеда, ослушался Юрка: осторожно открыл дверь, перебежал двор, вскарабкался на крышу баньки, посмотрел на усадьбу кузнеца и обмер…

Видит Юрка: стоит у дома своего его друг Доронка.

— Доронка! — закричал Юрка. — Не заболел ты?..

— Нет, — тихо ответил Доронка. — С голоду помираю. Батюшку с маменькой, Евфросинью и дитятку ее давно черная смерть забрала… Увезли их. А мне выходить не велено было.

И не помнит Юрка, как во двор кузнеца прыгнул с баньки, как схватил друга за руки и привел в свою избу. Опомнился от крика матери:

— Батеньки! Свят! Свят! Что же деется?..

Тут и сапожник с полатей вскочил, увидел друзей — и не стал бранить сына, все понял, приказал:

— Мать, топи печь, кипяти воду! Полную кадку наливай!

Парили Доронку в горячей воде со всякими травами. Потом кормили, потом спать уложили. И проспал Доронка два дня и две ночи. Мать Юркина слезы утирала, глядя на него.

[7] Инок — монах.

[8] Кафиньское — Черное море.