Вот что значит жить жизнью суперзлодея. Никогда нельзя давать слабину.
– У тебя нет какого-нибудь тайного убежища, куда можно отправить твоего родственника? Укрепленного места, где его не достанет Жестокая Графиня? – спросила я.
Он помолчал и наконец ответил:
– Мы возьмем его с собой.
Мы. Черт, этот парень собирался таскать меня за собой, пока все это не утрясется. Не говоря уже о его родственнике. Очень плохая идея.
– У меня есть предложение, – сказала я.
Палач выгнул бровь, оглядывая меня с головы до ног.
– Чем бы это ни было, я согласен.
Я закатила глаза.
– Послушай, Дон Жуан, между нами ничего нет и быть не может.
До тех пор пока не иссякнет моя легендарно слабая сила воли.
Глава 15
Мы подъехали к обветшалому жилому комплексу в Вествуде, внимательно осматривая окрестности в поисках признаков вражеского присутствия. Тротуары и велосипедные дорожки здесь оккупировали подростки и молодежь лет двадцати, почти все – с рюкзаками.
– Твой родственник учится в Калифорнийском университете? – спросила я, когда мимо прошла компания студентов. Мы находились меньше чем в миле от университета.
Палач кивнул.
Я все еще не могла смириться с тем, что провела целый день с Палачом, одним из самых опасных и печально известных суперзлодеев в мире. Еще более удивительно, что мы не поубивали друг друга.
Не то чтобы мы не пытались.
– Как давно вы не виделись? – спросила я, переключая внимание на жилой комплекс.
Быть супером – героем или злодеем – значит похоронить свое прошлое. Вот почему все супергерои Лос-Анджелеса жили в одном доме. И не ради забавы мы выбрали эти нелепые имена. Прошлое и личная жизнь могли стать оружием против нас. У каждого были дорогие и близкие люди. И чем глубже зарыты эти подробности, тем лучше. Иначе психопаты вроде Жестокой Графини заставили бы всех нас плясать под их дудку.
Палач – или Икс, как я теперь мысленно называла его – барабанил пальцами по рулю.
– Очень давно… больше десяти лет прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз.
– Вы расстались по-хорошему?
Он выглядел невозмутимым, но я могла поспорить, что на самом деле нервничал. Палач, должно быть, переживал, что родственник испугается его.
– Он видел, как я убил нашего отца.
Палач отстегнул ремень безопасности.
– Эй, эй, эй, амиго. – Я положила руку ему на грудь. Человек, совершивший отцеубийство. На глазах у собственного брата.
А я только-только начала думать о нем лучше…
Темные глаза Палача вспыхнули, и я увидела одновременно и убийцу, и раненое существо. Самое опасное сочетание.
– Расслабься. Я приведу твоего брата, – сказала я.
– А если вы оба сбежите? – возразил он. – Не надо.