Дар Плющихи
Этот скромный деревянный особняк давно привлекал внимание реставраторов. Было видно, что дом построен вскоре после московского пожара и достаточно хорошо сохранился. Несколько слов об архитектуре дома. Фасад этого первоначально одноэтажного деревянного особняка красив и выдержан в благородных пропорциях позднего московского классицизма. По центру рустованная стена завершается фронтоном, украшенным полукруглым окном. В архивольт, обрамляющий окно, вкомпонованы изящные лепные детали, хотя окно всего лишь освещает чердак. Две дорические пилястры подчеркивают центральную ось симметричного фасада. Украшения над окнами состоят из медальонов, гирлянд, факелов и крылатых коней. Белые лепные детали эффектно смотрятся на фоне серо-голубых стен. Этот цвет назывался «дикий» и был очень распространен. В архитектуре небольшого строения неизвестный зодчий мастерски воплотил качество, свойственное жилым домам послепожарной Москвы: сочетание интимности и представительности. Возможно, при строительстве дома в Долгом переулке был использован один из образцовых фасадов.
Проект реставрации. Главный фасад
В 1983 году Министерство мясной и молочной промышленности СССР, которому был передан этот памятник архитектуры, решило его реставрировать и устроить там ассортиментный кабинет. Министерство обратилось в институт «Спецпроектреставрация», где я тогда работал, с просьбой выполнить проект. Из дома отселили жильцов, и мы приступили к исследованиям. Особых сюрпризов не предвиделось: всего за десять лет до этого особняк ремонтировали и обследовали.
Спустя два месяца один из авторов проекта реставрации архитектор Сергей Киселев, обследовавший дом, попросил меня срочно приехать на объект. Не ответив на вопрос, что случилось, Сергей молча повел меня в дом. В комнате, на стене, зиял свежий зондаж. Внимательно всмотревшись, я увидел часть букета из ярких цветов, который был написан клеевыми красками на белой, слегка пожелтевшей бумаге. Живопись закрывал толстый слой штукатурки и войлока. Он был закреплен обычной сосновой дранкой, прибитой гвоздями прямо через бумагу с росписью. Раскрыли еще один участок стены. На нем появилась гирлянда из цветов и фруктов, которую поддерживал упитанный младенец, так называемый путти. В соседней комнате под снятой штукатуркой обнаружили другую роспись: военные доспехи, маски, розетки. Сохранность оказалась превосходной. Надо было осмыслить случившееся. Ясно, что мы столкнулись с находкой, редкой в реставрационной практике. Найден интерьер начала XIX века, в котором сохранилась настенная живопись.
Деталь декора главного фасада
Живопись на бумаге реставраторы обнаруживали и раньше. Она предшествовала появлению обоев, но выполнялась вручную и стоила дорого. Наша же находка замечательна тем, что расписанные интерьеры впервые были найдены не во дворце, а в рядовом московском особняке. Важно было установить, в каких еще помещениях имеется живопись и в каком она состоянии.
Следующий месяц архитекторы нашей мастерской делали новые зондажи, которые уточнили масштаб открытия. Оказалось, что живопись сохранилась в четырех парадных комнатах, и не только на стенах, но и на потолках. Ее спас «компресс» из слоя штукатурки и войлока, верблюжьей шерсти, скрывавший все это великолепие почти полтора столетия.
Первый зондаж
Очевидно, при большом ремонте середины XIX века новый владелец велел нанести слой войлока и штукатурки прямо на расписанную бумагу. Бумага, разумеется, пострадала от сотен гвоздей, которыми была прибита дранка. Однако на этом сюрпризы дома на улице Бурденко не закончились. При дальнейшем обследовании выяснилось, что под бумагой с живописью находится еще один бумажный слой. Это были письма, списки, хозяйственные счета, написанные коричневыми «орешковыми» чернилами, которыми пользовались в начале XIX столетия. Вероятно, эти документы, уже ненужные, наклеили в качестве подложки, подобно тому как сегодня во время ремонта мы оклеиваем газетами стены под обои.
Под деревянной лестницей была найдена изразцовая печь, заклеенная толстым слоем старых газет. Ее покрывали изразцы различного рисунка и разного времени изготовления. На некоторых изразцах красовались кавалергарды в полной парадной форме, сидящие на рослых белых и вороных конях. На других изразцах цветы: ирисы, орхидеи и какое-то неизвестное растение, в котором вызванные нами специалисты-ботаники узнали репейник. На некоторых изразцах изображен средневековой замок, заключенный в круглый медальон. Изразцы с упрощенным ромбовидным орнаментом можно отнести к середине XIX века. Вероятно, тогда, во время частичной перестройки дома, старые печи переложили, а новые, по моде тех лет, сложили из крупных белых кафелей. Сохранившиеся расписные изразцы от разных печей экономные хозяева использовали для облицовки печки под лестницей, в подсобном помещении.
Зеркало печи под лестницей
Один из изразцов
В результате архивных поисков, проведенных искусствоведом Е. И. Островой, выяснилось, что первым владельцем дома был коллежский советник Гавриил Алексеевич Палибин. Он служил в Московской межевой канцелярии, которая ведала вопросами землеотведения и определения границ домовладений. Видимо, при отделке парадных комнат Палибин вывез из канцелярии воз ненужных бумаг и использовал их для подкладочного слоя под живописные обои. Чтобы прочитать эти письма, необходимо разъединить, или, как говорят реставраторы, раздублировать, два склеенных бумажных слоя, не повредив при этом ни живописи, ни текста. Задача исключительно сложная, почти невыполнимая.
Тем временем заказчик (министерство), узнав, сколько будет стоить реставрация особняка и интерьерной живописи, поспешил от дома отказаться. Чтобы он не стоял бесхозным, необходимо было срочно найти нового арендатора. Поиски оказались долгими, и тогда было принято неожиданное, но спасительное решение. Курировавшая реставрацию молодая сотрудница Управления по охране памятников, которая жила за городом и каждый день моталась на электричке в Москву и обратно, согласилась пожить в доме Палибина. Отремонтировали две комнаты и кухню, наладили отопление, поставили на окна решетки. Семья, в которой за это время родился второй ребенок, прожила в доме почти три года и тем самым спасла его от верной гибели.
Поиски арендатора продолжались. Новым хозяином дома Палибина стал НИИ реставрации, сотрудники которого прекрасно понимали, куда они вселились. Выставочные залы одного из отделов института располагаются в доме и сегодня. Во многом благодаря усилиям руководителя этого отдела, известного реставратора Саввы Васильевича Ямщикова, восстановление дома удалось благополучно завершить.
С.А. Киселев
С.С. Галушкин и С.В. Ямщиков
Реставрационным советом было принято решение пока не раскрывать все росписи, а только сохранить и закрепить первоначальные зондажи. Полное раскрытие, раздублирование и реставрация требовали разработки специальных методик, длительного времени, да и денег таких у института не было. Окончание всех работ по реставрации пришлось отложить до лучших времен. Реставрированный дом Палибина зажил полнокровной жизнью. Там периодически устраивают небольшие, но исключительно интересные выставки. Тут же работают реставраторы живописи. В дом можно попасть в любой день, кроме выходных и праздников. Сегодня в доме нужно делать косметический ремонт, но уже нет С. В. Ямщикова, который с присущей ему энергией мог организовать и довести это дело до конца.
Реставрация дома Палибина проведена трестом «Центрреставрация». Проект и исследования выполнены архитектурно-реставрационной мастерской № 7 института «Спецпроектреставрация». Авторы проекта реставрации: архитекторы С. А. Киселев и А. В. Дубовик, инженеры Н. Е. Брызгалова и В. Н. Овчинников, искусствовед Е. И. Острова. Раскрытия и укрепление зондажей выполнены художниками-реставраторами под руководством С. В. Филатова.
1. Декор главного фасада