История философии: Запад-Россия-Восток. Книга 3: философия XIX — XX в.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В своей речи на тему “История и естествознание”, произнесенной 1 мая 1894 г. при вступлении в должность профессора Страсбургского университета, Виндельбанд высказался против традиционного разделения научных дисциплин на науки о природе и науки о духе, которое было основано на различении их предметных областей. Между тем следует классифицировать науки в соответствии не с предметом, а с методом, особым для каждого типа наук, а также их специфическими познавательными целями. С этой точки зрения существуют, согласно Виндельбанду, два основных типа наук. К первому типу принадлежат те, которые отыскивают общие законы, и, соответственно, господствующий в них тип познания и метода именуется “номотетическим” (основополагающим). Ко второму типу относятся науки, которые описывают специфические и неповторимые события. Тип познания и метода в них — идеографический (т.е. фиксирующий индивидуальное, особенное). Проведенное различие, согласно Виндельбанду, нельзя отождествлять с различением наук о природе и наук о духе. Ибо естествознание, в зависимости от области исследований и интереса, может пользоваться то тем, то другим методом: так, систематическое естествознание “номотетично”, а исторические науки о природе “идиографичны”. Номотетический и идиографический методы считаются в принципе равноправными. Однако Виндельбанд, выступая против сциентистского увлечения поисками общих и всеобщих закономерностей, особо подчеркивает высокую значимость индивидуализирующего описания, без которого, в частности, не могли бы существовать исторические науки: ведь в истории, напоминает основатель фрайбургской школы, все события уникальны, неповторимы; их сведение к общим законам неправомерно огрубляет, ликвидирует специфику исторической событийности.

Г. Риккерт стремился уточнить и развить далее методологические различения, предложенные его учителем В. Виндельбандом. Риккерт еще дальше уходил от предметных предпосылок классификации наук. Дело в том, рассуждал он, что природа как отдельный и особый предмет для наук, как “хранительница” некоторых общих законов не существует — как не существует объективно особый “предмет истории”. (Кстати, Риккерт отказывался от термина “науки о духе” из-за ассоциаций с гегелевским понятием духа, — предпочитая понятие “науки о культуре”.) Оба метода не имеют, стало быть, чисто предметной детерминации, а определяются поворотом исследовательского интереса людей, которых в одном случае интересует общее, повторяющееся, а в другом — индивидуальное и неповторимое.

Под эти методологические рассуждения Г. Риккерт в ряде своих работ стремится подвести гносеологическую и общемировоззренческую базу. Он строит теорию познания, главными элементами которой стали следующие идеи: 1) опровержение любой возможной концепции отражения (аргументы: познание никогда не отражает и неспособно отразить, т.е. воспроизвести точно бесконечную, неисчерпаемую действительность; познание — всегда огрубление, упрощение, абстрагирование, схематизация); 2) утверждение принципа целесообразного отбора, которому подчиняется познание (аргументы: соответственно интересам, целям, поворотам внимания действительность “рассекается”, видоизменяется, формализуется); 3) сведение сути познания к мышлению, поскольку оно истинно; 4) отрицание того, что психология может стать дисциплиной, позволяющей разрешить проблемы теории познания (как и марбуржцы, Риккерт — сторонник антипсихологизма, критик психологизма); 5) построение концепции предмета познания как “требования”, “долженствования”, притом “трансцендентного долженствования”, т е. независимого от всякого бытия; 6) допущение, согласно которому мы, говоря об истине, должны иметь в виду “значение” (Bedeutung); последнее же не есть ни акт мышления, ни психическое бытие вообще; 7) превращение теории познания в науку о теоретических ценностях, о смыслах, о том, что существует не в действительности, а лишь логически и в этом своем качестве “предшествует всем наукам, их существующему или признаваемому действительному материалу”23.

Так теория познания Риккерта перерастает в учение о ценностях. Сфера теоретического противопоставляется реальному и понимается “как мир теоретических ценностей”. Соответственно теорию познания Риккерт трактует как “критику разума”, т.е. науку, которая не занимается бытием, а ставит вопрос о смысле, она обращается не к действительности, а к ценностям. Концепция Риккерта основана, следовательно, не только на различении, но и на противопоставлении ценностей и бытия, существующего. Есть два царства — действительность и мир ценностей, который не обладает статусом действительного существования, хотя он не менее обязателен, значим для человека, чем мир существований. По Риккерту, вопрос о противостоянии и единстве двух “миров” с древнейших времен и до наших дней образует коренную проблему и загадку для философии, для всей культуры.

Рассмотрим несколько подробнее проблему различия “наук о природе” и “наук о культуре”, как ее ставит и решает Риккерт. Прежде всего, философ по-кантовски определяет понятие “природа”: оно не означает мира телесного или физического; имеется в виду “логическое понятие природы”, т.е. бытие вещей, поскольку оно определяется общими законами. Соответственно предмет наук о культуре, понятие “история” есть “понятие единичного бывания во всей его особенности и индивидуальности, которое и образует противоположность понятию общего закона”²⁴. Так “материальная противоположность” природы и культуры выражается через “формальную противоположность” естественнонаучного и исторического методов.

Продукты природы — то, что свободно произрастает из земли. Природа сама по себе существует вне отношения к ценностям. “Ценные части действительности” Риккерт называет благами — чтобы отличить их от ценностей в собственном смысле, которые не представляют собой (природной) действительности.

О ценностях, согласно Риккерту, нельзя говорить, что они существуют или не существуют, а только то, что они значат или не имеют значимости. Культура определяется Риккертом как ”совокупность объектов, связанных с общезначимыми ценностями” и лелеемых ради этих ценностей²⁵. В соотнесении с ценностями глубже уясняется специфика метода наук о культуре. Уже говорилось, что их метод Риккерт считает “индивидуализирующим”: науки о культуре как исторические науки “хотят излагать действительность, которая никогда не бывает общей, но всегда индивидуальной, с точки зрения ее индивидуальности...”²⁶ Поэтому лишь исторические дисциплины суть науки о подлинной действительности, тогда как естествознание всегда обобщает, а значит, огрубляет и искажает неповторимо индивидуальные явления действительного мира.

Однако Риккерт делает здесь важные уточнения. История как наука обращается отнюдь не ко всякому индивидуальному факту или событию. “Из необозримой массы индивидуальных, т.е., разнородных объектов историк останавливает свое внимание сначала только на тех, которые в своей индивидуальной особенности или сами воплощают в себе культурные ценности, или стоят к ним в некотором отношении”. Разумеется, при этом возникает проблема объективности историка. Риккерт не считает, что ее решение возможно благодаря тем или иным теоретическим призывам и методологическим требованиям. Вместе с тем можно надеяться на преодоление субъективизма в исторических исследованиях, в “историческом образовании понятий”, если разграничить: 1) субъективную оценку (высказывание похвалы или порицания) и 2) отнесение к ценностям, или объективный процесс обнаружения в самой истории общезначимых или претендующих на общезначимость ценностей. Итак, в истории как науке тоже практикуется подведение под общие понятия. Однако в отличие от естествознания в исторических дисциплинах не только возможно, но и необходимо не утрачивать — в случае обобщений, “отнесения к ценностям” — неповторимую индивидуальность исторических фактов, событий, деяний27.

Для Риккерта значимость ценностей, отнесенность индивида к ценностям суть наивысшие проявления свободы человеческой личности. Ведь наряду с миром действительного, миром бытия человек свободно и творчески созидает мир должного, значимого. Подтверждением смысла, значения этических ценностей становится “сама личность, во всей сложности ее социальной связанности, ценность же, в силу которой она становится благом, есть свобода внутри общества или социальная автономия”²⁸. Устремление индивида к свободе, к социальной автономии вечно и бесконечно. И хотя “непрерывно возникают новые сочетания”, социальная свобода остается неполной и несовершенной.

ЛИТЕРАТУРА

1 О неокантиантстве см.: Бакрадзе К. С. Очерки по истории новейшей и современной буржуазной философии. Тбилиси, 1960. С. 198 — 409; Кант и кантианцы. М., 1978.

2 Renouvier Ch. Traité de logique générale et logique formelle. P, 1854. P. XV.

3 Богомолов A. С. Кант, кантианство и европейская философия XIX в. // Кант и кантианцы. С. 123 —124

4 Libman О. Kant und die Epigonen. Stuttgart, 1865.

5 См.: Natorp P. Hermann Kohen als Mensch, Lehrer und Forscher. Marburg, 1918; Трубецкой E. Метафизические предположения познания. M., 1917; Яковенко Б. О теоретической философии Германа Когена//Логос. 1910. Кн. 1.

6 Сочинения Г. Когена: Cohen Н. Kant’s Begründung der Ethik. В., 1877; Cohen H. Kant’s Theorie der Erfahrung. В., 1885. 2 Aufl.; Kant’s Begründung der Ästhetik. B., 1889; Cohen H. System der Philosophie. B., 1923. TI. 3. Bd. 1—2; Cohen H. Logik der reinen Erkenntnis. B., 1902; Cohen H. Ethik des reinen Willens. B., 1904.

7 Сочинения П. Наторпа: Natorp P. Descartes’ Erkenntnisstheorie. Eine Studie zur Vorgeschichte des Kriticismus. Marburg, 1882; Natorp P. Plato’s Ideenlehre. Eine Einführung in den Idealismus. B., 1903; Natorp P. Die logischen Grundlagen der exakten Wissenschaften. Leipzig; B., 1921. 2 Aufl.; Natorp P. Philosophische Propädeutik. Marburg, 1903; Natorp P. Logik. Marburg, 1904; Natorp P. Philosophie und Pädagogik. Marburg, 1923.

8 Сочинения Э. Кассирера: Cassirer E. Leibniz’ System in seinen wissenschaftlichen Grundlagen. Marburg, 1902; Cassirer E. Das Erkenntnisproblem in der Philosophie und Wissenschaft der neueren Zeit. B., 1906 — 1933. Bd. 1—4; Cassirer E. Substanzbegriff und Funktionsbegriff. B., 1910; Cassirer E. Kant’s Leben und Lehre. B., 1921; Cassirer E. Philosophie der symbolischen Formen. B., 1923-1929. Tl. 1-3; Cassirer E. Individuum und Kosmos in der Philosophie der Renaissance. Leipzig; B., 1927; Cassirer E. Descartes. Stokholm, 1939; Cassirer E. An introduction to a philosophy of human culture. New Haven; L., 1944. На русском языке: Кассирер Э. Познание и действительность. Понятие о субстанции и понятие о функции. СПб., 1914. Далее: Познание и действительность.

9Наторп П. Кант и марбургская школа // “Новые идеи в философии”, СПб., 1913. Сб. IV. С. 93.

10 Cohen Н. Kants Theorie der Erfahrung. S. 784.

11 Наторп П. Кант и марбургская школа. С. 108.

12 Кассирер Э. Познание и действительность. С. 30.

13 Наторп П. Кант и марбургская школа. С. 99.

¹⁴ Там же. С. 108.

15 Гайденко П. П. Принцип всеобщего опосредствования в марбургской школе // Кант и кантианцы. С. 223.

16 Наторп П. Кант и марбургская школа. С. 101 — 102.

17 Cassirer E. Philosophie der symbolischen Formen. В., 1929. TL 3. S. 558.

18 Гайденко П. П. Указ. соч. С. 249.

19 Кассирер Э. Познание и действительность. С. 369

20 Cassirer E. Philosophie der symbolischen Formen. В., 1925. Tl. 2. S. 9.