6:40-7:20 - утренний туалет, медицинский осмотр;
7:20-7:50 - завтрак бортовым пайком;
8:00 - прибытие в МИК;
8:00-8:45 - надевание белья с датчиками и снаряжением;
8:45-9:00 - регистрация физиологических функций на аппаратуре "Вега";
9:00-9:30 - проверка спецснаряжения;
9:30 - выезд на старт.
Сейчас, когда не нужно облачаться в громоздкие скафандры, подготовка космонавтов к старту резко сократилась по времени и упростилась. В 9 часов космонавты уже были готовы ехать на старт, но позвонил Королев и попросил без его сигнала не выезжать и добавил, что в ходе подготовки ракеты к пуску выявлен небольшой дефект, но он надеется, что старт состоится в намеченное время. Я еще раз повторил с космонавтами порядок их докладов о самочувствии и параметрах кабины. Слово "отлично" означает, что у экипажа нет сомнений в возможности продолжать полет; "хорошо" - нет полной уверенности в этом, а "удовлетворительно" - надо решать вопрос о посадке. Мы не возлагаем больших надежд на КВ-связь (помехи от радиационных поясов), но решили ее основательно проверить. В 9:30 к нам приехали Королев и Тюлин, оба они остались довольны видом космонавтов и, перебросившись парой шуток, уехали на старт.
В 10:10 я, Гагарин, Николаев и Королев вновь встретились у ракеты. Заправка ракеты топливом шла нормально. В 10:15 подъехал автобус с космонавтами, одетыми в легкие шерстяные костюмы серого цвета, на головах у них были белые шлемофоны. Впервые в космос отправлялись сразу трое космонавтов и впервые - без скафандров. Комаров четко доложил председателю Госкомиссии генералу Г.А.Тюлину: "Экипаж "Восхода" к полету готов. Инженер-подполковник Комаров". Королев, Тюлин, Руденко, Мрыкин, Пилюгин, я и другие члены Госкомиссии обнялись и поцеловались с космонавтами. Первыми к космическому кораблю поднялись на лифте Феоктистов и Егоров, а за ними вторым рейсом - Комаров. Первым в корабль сел Егоров, потом - Феоктистов, последним - Комаров. В 10:35 экипаж закончил посадку в корабль и занялся проверкой оборудования корабля.
По часовой готовности у ракеты остались Королев, Кириллов, Гагарин, я и стартовый боевой расчет. Королев внешне был спокоен, но я-то знал, что он волнуется больше обычного. Видимо, пытаясь отвлечься от сомнений, он дважды обращался ко мне: "Николай Петрович, волнуешься? Что поделаешь, я сам весь дрожу". По пятиминутной готовности мы ушли в бункер. Точно в 12:30 по местному времени (в 10:30 по московскому) ракета с первым трехместным космическим кораблем "Восход" начала подъем. Томительные 523 секунды и ... вздох облегчения - корабль вышел на орбиту! Во время выведения Гагарин и Комаров отлично поддерживали связь в УКВ-диапазоне.
...На часах 23:00. Пять часов назад моя оперативная группа приняла дежурство на КП управления полетом "Восхода". В составе моей группы Захаров, Кузнецов, Бабийчук, Гусев, Винокур, Воронин, Даревский, Николаев и еще человек 60 специалистов. Сейчас корабль совершает уже девятый виток. На шестом и седьмом витках мы наблюдали космонавтов по телевидению и имели с ними хорошую радиосвязь на УКВ. Самочувствие экипажа отличное, все параметры кабины в норме. Теперь, до 13-го витка, космонавты не появятся над территорией СССР; мы будем пытаться поддерживать с ними связь только через систему "Сигнал" и по КВ. В данном полете надежно и четко работает только радиосвязь на УКВ, связь на КВ - плохая из-за слабой проходимости волн через радиационные пояса Земли. Шесть витков (с 8-го по 13-й) у нас фактически не будет радиосвязи, и мы не будем иметь данных о состоянии экипажа и обстановке на борту, но оснований для тревоги нет. В начале 7-го витка все параметры воздуха в кабине - давление, температура, влажность, содержание углекислого газа - были в пределах нормы. Я оставил за себя на КП генерала Кузнецова, а сам устроился в кабинете Королева и пытаюсь кое-что записать в дневник об этом напряженном и счастливом дне.
Нам безумно везет. После старта все члены Госкомиссии собрались в кабинете у полковника Кириллова. Всем уже было ясно, что мы одержали новую большую победу в космосе, но каждому хотелось еще и еще раз убедиться, что все идет хорошо. Через час генерал Карась доложил, что орбита "Восхода" почти совпадает с расчетной, а еще через 30 минут мы увидели экипаж по телевидению и переговорили с космонавтами по радио. Доложили о полете Хрущеву, Брежневу, Устинову и Смирнову, отредактировали сообщение ТАСС. По моему настоянию, Вершинин доложил Малиновскому проект приказа о присвоении Комарову звания "инженер-полковник", Егорову - "капитан медицинской службы", а Феоктистову - "капитан запаса". С 15 до 17 часов я немного отдохнул в домике космонавтов, а в 18 часов снова заступил на дежурство. Королев и Тюлин несколько раз звонили и справлялись о ходе полета; я посоветовал им отдыхать и не беспокоиться, так как полет проходил отлично. Были, правда, три момента, которые немного встревожили нас.
1. На седьмом витке у Егорова пульс во время сна снизился до 46 ударов в минуту. Генерал Бабийчук стал пугать меня самыми страшными картинами космической болезни. Я попросил Комарова измерить пульс у Егорова. Комаров доложил: "Пульс - 68", а еще через несколько минут данные телеметрии подтвердили хорошее самочувствие Егорова.
2. Раушенбах высказал неуверенность в исправности системы ориентации. Запрашивали Комарова, более двух часов разбирались в схемах и пришли к выводу, что система ориентации в порядке.
3. Меня беспокоило повышение температуры в кабине корабля, за шесть первых витков она поднялась с 15 до 21 градуса. Мне казалось, что было бы лучше и надежнее держать температуру ниже 20 градусов.
Я ушел с дежурства в 3 часа утра. В третьей смене дежурит Гагарин. Дал ему задание обязательно связаться с экипажем на 13-м витке и уточнить данные о состоянии космонавтов и параметрах кабины. Я попросил Гагарина немедленно звонить мне при малейших сомнениях в нормальном ходе полета.
13 октября.
В 8 часов утра наша опергруппа провела совещание. После анализа обстановки на борту, состояния здоровья экипажа, метеоусловий в районе приземления и условий передачи команд на спуск мы решили доложить Госкомиссии, что посадку "Восхода" целесообразно произвести в начале 17-го витка. Орбита корабля и ресурсы системы жизнеобеспечения позволяли летать трое суток, но программа полета рассчитывалась на одни сутки. Главная цель полета - испытание нового трехместного корабля - была достигнута; лишний день полета (экипаж просил продлить полет еще на сутки) ничего не мог прибавить к одержанной победе. Госкомиссия утвердила все наши предложения о посадке "Восхода".
В 9 часов по московскому времени на командном пункте управления полетом остались Тюлин, Королев, Руденко, я, Гагарин, Николаев, Кузнецов, Бабийчук и несколько связистов. Все остальные члены Госкомиссии, конструкторы, военные специалисты остались в кабинете Кириллова и в зале заседаний Госкомиссии. В обоих помещениях были установлены радиоприемные устройства, и каждый мог слушать и наши команды, и донесения о ходе посадки. Первые сообщения о прохождении команд мы могли получить от Комарова телеграфом по КВ, но из-за плохой проходимости коротких волн этот канал связи не работал.
Несколько минут с экипажем не было вообще никакой связи, но потом стал слабо прослушиваться сигнал "ПО" (контрольный сигнал прохождения команды на отделение спускаемого аппарата от приборного отсека - Ред.). Через 2-3 минуты ИПы доложили о прохождении команд "Спуск-1" и "Спуск-2". Наши морские суда, стоящие у восточного и западного берегов Африки, сообщили о прохождении команд на включение ориентации и ТДУ, однако эти сообщения запаздывали и не давали полной уверенности в нормальном ходе спуска. Когда спускались Николаев и Быковский, они сообщали нам о прохождении всех команд по КВ-каналу, теперь же в ходе спуска было много неясного. Все мы, и особенно Сергей Павлович, волновались и, напрягая слух, с нетерпением ждали сигналов, но все ИПы и радиопеленгаторы молчали. Напряжение росло, по времени ТДУ уже сработала и, если все идет нормально, то корабль, замедляя скорость, спускается уже в плотных слоях атмосферы. В 10:22:30 Москва сообщила, что слышит сигнал "СА", - это означало, что ТДУ сработала, спускаемый аппарат корабля отделился от приборного отсека и пошел на посадку. Через 3-4 минуты наши мощные радиопеленгаторы "Круги" "поймали" "Восход" над Кавказом и сопровождали его до посадки. "Корабль пролетел Каспийское море... Пролетел Аральск... Подходит к району Кустаная... Отстрелилась крышка парашютного люка..." - следовали доклады генерала Кутасина с КП ВВС.
...По времени должны уже раскрыться парашюты, и антенна в стропах парашюта должна излучать сигнал для пеленгации корабля. Но сигнала нет! Пеленгов нет! В лучшем случае произошел отказ передатчика или порыв антенны, а в худшем - мог не раскрыться парашют, и тогда неминуема гибель экипажа. Каждая секунда кажется вечностью, все затаили дыхание - воцарилась тревожная, гнетущая тишина... Но вот в эфире голос Кутасина: "50-й, я 52-й. Летчик Михайлов на самолете Ил-14 в 40 километрах восточнее Марьевки видит в воздухе объект". Я облегченно вздохнул, для меня стало ясно, что спуск идет нормально. Но этот доклад Кутасина не удовлетворил Королева, он вырвал микрофон у радиста и, сильно волнуясь, запросил: "52-й, я - 20-й. Скажите, видит ли Михайлов парашюты и сколько парашютов - один или два?" Кутасин ответил: "Михайлов видит объект с двумя куполами парашютов". Теперь оставалось ждать, как приземлится корабль: сработает тормозной движок скорость приземления будет почти нулевой; если откажет движок, то "Восход" соприкоснется с Землей на скорости 7-8 метров в секунду. В последнем случае могут быть травмы у членов экипажа.
Но вот опять докладывает Кутасин: "Летчик Михайлов видит объект на земле и около него трех человек, машущих руками". Последние слова доклада заглушил гром аплодисментов. Наконец-то все ясно - полет благополучно завершен. Королев тихо шепчет: "Неужели все кончено, и экипаж вернулся из космоса без царапин? Никогда бы никому не поверил, что из "Востока" можно сделать "Восход" и трем космонавтам слетать на нем в космос". Да, у всех у нас было много сомнений и тревог, но теперь все волнения позади. Наша Родина одержала еще одну выдающуюся победу в космосе.
По моему предложению Госкомиссия приняла такое решение: с места посадки доставить космонавтов самолетом не в Куйбышев, как это делалось до сих пор, а в Тюра-Там. Здесь лучше можно организовать их медицинское обследование, все конструкторы смогут послушать доклад экипажа о полете, и меньше будет всяких встреч и шумихи. На место посадки еще вчера вылетели генералы Горегляд и Войтенко. Я поставил им задачу: как можно быстрее доставить космонавтов на полигон и оградить их от восторженной толпы и лобзаний местных руководителей.
В 18:30 по местному времени самолет Ил-18 приземлился на аэродроме полигона, на нем из Кустаная прилетел экипаж "Восхода" (с места посадки, в 60 километрах восточнее Марьевки, экипаж был доставлен вертолетом Ми-6 в Кокчетав, а оттуда самолетом Ил-14 - в Кустанай). Феоктистов и Егоров выглядели очень хорошо, а Комаров - немного утомленным.
14 октября.
Вчера нам стало известно, что Хрущев вылетел из Пицунды и в 14:00 будет в Москве. Мы ждали, что в Кустанае космонавтам придется разговаривать с Хрущевым по телефону, но около 15 часов нам из аппарата Смирнова сообщили: "Космонавты не дождутся разговора с Хрущевым, можно улетать на полигон". В гостинице космонавтов (17-я площадка), где разместился экипаж, мы опять ждали разговора по телефону с Хрущевым, и опять разговор не состоялся.
К 10 часам в спортивном зале гостиницы космонавтов собралось человек 200 военных и представителей промышленности. Комаров, Феоктистов и Егоров доложили о результатах полета. Доклады, вопросы и ответы космонавтов записаны на пленку. Коротко об итогах полета можно сказать следующее. Полет трех специалистов дал возможность выполнить несравненно больше наблюдений и научных исследований, чем в предыдущих полетах. Феоктистов честно доложил, что в невесомости он иногда "чувствовал себя вверх ногами", но это не мешало ему работать. Егоров все время чувствовал себя стоящим на коленях и с опущенной вниз головой. На 6-7 витках у Егорова появились незнакомые ранее ощущения в желудке, но после сна эти ощущения прошли.
Руководители Госкомиссии и экипаж "Восхода" пообедали вместе: выпили за космонавтов, за здоровье Королева и всех, кто готовил полет. В 17 часов экипаж провел встречу со стартовой командой и представителями промышленности в 50 метрах от места старта. В ходе встречи генерал Горегляд передал приказание Вершинина: "Маршалу Руденко немедленно вылететь в Москву". По дороге на десятую площадку мы "ломали головы", стараясь угадать причину экстренного вызова. Приехав в нулевой квартал, Руденко по "ВЧ" связался с Вершининым, который сказал ему: "Сегодня в 18:00 состоится пленум ЦК КПСС, вылетайте немедленно". Известие о пленуме было неожиданным. Руденко вылетел в Москву в 17 часов по московскому времени. По всему чувствовалось, что в Москве происходит что-то необычное, но что именно, мы не знали.
15 октября.
Вчера и сегодня продолжаем самолетами отправлять участников экспедиции и космические корабли в Москву. Всего улетело пять Ан-12, два Ил-18 и пять Ил-14.