Гибель Комарова при посадке "Союза" 24 апреля и взрыв ракеты УР-500К 28 сентября отбросили нас назад как минимум на год. Сейчас уже всем ясно, что пилотируемых космических полетов в 1967 году в нашей стране не будет. Комиссия В. П. Глушко точно установила, что один из двигателей первой ступени ракеты УР-500К отказал из-за попадания резиновой заглушки в топливную магистраль. Это могло случиться только при сборке двигателя в 1965 году на пермском заводе № 19 (директор - Субботин): налицо или диверсия, или исключительная неорганизованность процесса сборки двигателей.
Устинов сказал, что авария УР-500К обошлась нам в 100 миллионов рублей и добавила два-три месяца отставания от программы облета Луны. Он очень серьезно предупредил министра Дементьева за плохую работу по обеспечению космических программ (предприятия Ткачева и Субботина входят в состав МАП).
С докладами выступили Афанасьев, Мишин, Тюлин, Челомей, Глушко и другие. Во всех докладах было высказано много претензий к смежникам и просьб об усилении ответственности за поставки комплектующих изделий. Маршал Руденко в своем выступлении доложил о плохом обеспечении службы поиска (не дают 12000 численности и 600 миллионов рублей на технику и строительство). Я выступал три раза: о ходе испытаний в Феодосии, о подготовке космонавтов к предстоящим полетам и о выделении ЦПК бортовой ЭВМ "Салют". По всем вопросам, поставленным Руденко и мною, Устинов принял вполне удовлетворительные решения и дал указания Смирнову, Мишину и министрам помочь организациям ВВС.
Договорились, что в конце октября состоится пуск двух технологических "Союзов", а 21-22 ноября - очередной пуск беспилотного корабля Л-1.
10 октября.
Вчера заседал лунный совет под председательством министра общего машиностроения С.А.Афанасьева. Присутствовали почти все те, кто был на совещании у Устинова 7 октября.
Доклад о возможностях комплекса Н-1 - Л-3 сделал В.П.Мишин. Мощнейшая наша ракета Н-1 скоро будет готова к первому пуску, в котором она выведет на околоземную орбиту 76 тонн полезной нагрузки, а после небольшого усовершенствования второй ступени Н-1 нагрузка будет увеличена до 95 тонн. Мощность ракеты позволяет доставить на окололунную орбиту двух космонавтов, но только одного из них можно будет высадить на поверхность Луны и поднять обратно в корабль. Мишин считает, что для высадки на Луну двух космонавтов полезная нагрузка, выводимая на околоземную орбиту, должна составлять 105 тонн, а для этого необходимо повысить мощность двигателей первой и второй ступеней Н-1.
Конструктор Н.Д.Кузнецов доложил, что тягу 153-тонного двигателя первой ступени Н-1 можно довести до 170 тонн без существенных изменений его конструкции. Дальнейшее увеличение мощности ракеты возможно только за счет установки водородных двигателей на ее верхних ступенях. Такие двигатели с тягой 7,5 тонн уже созданы и прошли огневые испытания. А.М.Люлька сообщил, что эксплуатация водородных двигателей не так уж сложна, как это многим казалось раньше. Академик М. К. Янгель также высказался за повышение тяги двигателей первой и второй ступеней и за установку водородных двигателей на верхних ступенях Н-1.
Первым после доклада Мишина выступал М.В.Келдыш. Он заявил, что Мишин сделал доклад не по теме совещания, на котором, по мнению Келдыша, следовало обсудить возможность высадки на Луну двух космонавтов в первом же полете, а если такой возможности нет, то рассмотреть перечень мероприятий, обеспечивающих безопасность пребывания на Луне одного космонавта. Мишин подтвердил, что высадить двух человек на Луну при первых пусках Н-1 нет никакой возможности. С этим заявлением Мишина все согласились и решили на очередном заседании лунного совета заслушать его доклад по вопросам безопасности высадки на Луну одного космонавта.
В. Н. Челомей задал Мишину "коварный" вопрос: "Американцы своим "Сатурном-5" выводят на орбиту 130 тонн и при этом считают возможным высадить на Луну только двух астронавтов, а Н-1 будет выводить на орбиту лишь 105 тонн, и при этом вы считаете возможной высадку тоже двух космонавтов, - за счет чего вы добиваетесь такого успеха?" Мишин, не задумываясь, ответил, что корабль Л-3 значительно лучше "Аполлона". Всех присутствующих наивность Мишина заставила лишь улыбнуться: всем нам очень хорошо известно, что оборудование американских космических кораблей значительно легче нашего. Одним словом, доклад и реплики Мишина поразили всех своей легковесностью.
В постановлении совещания записали:
1. В первом полете на Луну высаживать на ее поверхность одного космонавта, оставляя второго на окололунной орбите.
2. Специально обсудить меры безопасности при высадке на Луну одного космонавта.
3. Проводить усовершенствование ракеты Н-1 с таким расчетом, чтобы через два-три года иметь возможность высадить на Луну корабль Л-5 (экипаж из 4-5 человек, вес научного оборудования 1,5-2 тонны, пребывание на Луне до двух месяцев).
4. Поручить АН СССР, МО и МОМ разработать программы научных и военных экспериментов для корабля типа Л-5.
5. Очередные заседания лунного совета провести в ноябре и декабре сего года.
13 октября.
Мишин опять делает глупости. Он написал письмо Афанасьеву и Смирнову, в котором просит ни много ни мало, как закрыть программу 7К-ВИ (военно-исследовательский корабль) и за счет нее построить в 1968 году дополнительно 8-10 кораблей "Союз". По программе 7К-ВИ есть решение ЦК и Правительства, в котором определены сроки изготовления корабля и год его приема на вооружение. Работы по созданию корабля идут полным ходом, и он обещает быть значительно лучше "Союза". Вот это-то, по-видимому, и заедает Мишина. Он ничего не имел против, когда рассчитывал, что 7К-ВИ будет точной копией "Союза", а когда увидел, что Козлов отказался от слепого копирования и создает принципиально новый, значительно лучший корабль, то резко изменил свое отношение и к Козлову, и к его кораблю. Я говорил по этому поводу с Вершининым, Крыловым, Руденко и Карасем - у них у всех единое мнение: не позволить Мишину поломать программу 7К-ВИ.
На днях я получил от Мишина письмо еще по одному очень важному вопросу. В письме, адресованном Главному конструктору тренажеров С. Г. Даревскому и в копии мне, предлагается не вводить в тренажер "Л-1" автоматических систем корабля и не имитировать вращение корабля вокруг центра масс. Месяца четыре назад мы долго беседовали с Мишиным в ЦПК по этому вопросу - тогда мы убедили его, что нельзя делать ублюдочный тренажер с ограниченной имитацией условий полета. Казалось, он понял, что тренажер должен быть точной копией корабля Л-1, дав распоряжения всем своим подчиненным (Цыбин, Анохин, Раушенбах и другие) делать тренажер таким, каким его хотят видеть космонавты. Распоряжения-то Мишин дал, но они не были выполнены, и вот теперь он снова предпринимает попытку испортить тренажер, не понимая всех трудностей пилотируемого облета Луны и мешая нам отлично подготовить к нему космонавтов. По решению правительства заказчиками тренажеров являются ЦКБЭМ и ВВС - ТТЗ на разработку "Л-1" утверждены Мишиным и мной. Не взирая на все это, Мишин в одностороннем порядке намеревается уйти от трудностей создания хорошего тренажера. Я написал Тюлину категорический протест против легкомысленных наскоков Мишина на тренажер "Л-1".
Вчера в Феодосии произвели второй сброс макета спускаемого аппарата "Союза". По визуальным наблюдениям и предварительному осмотру корабля сброс прошел нормально. Теперь комиссия Холодкова должна будет дать положительное заключение о допуске кораблей "Союз" к беспилотным полетам.
Вчера же положили на лечение в госпиталь К. П. Феоктистова: по данным обследования врачами ЦПК у него язвенная болезнь желудочно-кишечного тракта. Специалисты Минздрава усомнились в поставленном диагнозе - пришлось провести повторное обследование в их присутствии. Результат анализов оказался таким же, и с согласия Бурназяна мы передали Феоктистова на лечение в организации Минздрава.
15 октября.
Был вчера в ЦПК, советовался с Кузнецовым, Гагариным, Крышкевичем, Хлебниковым и другими товарищами по составу группы космонавтов для подготовки экспедиции на Луну.
Более года тому назад моим решением в ЦПК были созданы три группы космонавтов:
1) для полетов на кораблях "Союз";
2) для облета Луны на корабле Л-1;
3) для экспедиции на Луну на корабле Л-3.
Первые две группы уже начали подготовку к полетам, и их состав в основном (кроме кандидатуры Феоктистова) согласован с МОМ, ВПК и лично с Мишиным. Третья группа фактически не существует и, естественно, к полетам не готовится. Более полугода я пытаюсь установить согласованный состав этой группы, но пока ничего не добился. В марте этого года по моему настоянию ВПК приняла специальное решение, обязывающее МОМ и МО (ВВС) согласовать все вопросы организации подготовки экипажей. На совещании в ЦК КПСС 7 октября, где я снова поднял эти вопросы, Устинов приказал Афанасьеву и Вершинину решить их в недельный срок. В связи с этим 10 октября маршал Руденко встречался с Тюлиным и Афанасьевым, но они не согласились с нашими предложениями. Мишин и МОМ тормозят и затрудняют подготовку космонавтов, а ВПК (Смирнов и Пашков) потворствуют Мишину, который делает все для того, чтобы выхолостив самую суть подготовки людей к космическим полетам, протолкнуть в полет своих кандидатов (Феоктистов, Елисеев, Волков, Гречко и другие). Мы за то, чтобы экипаж управлял полетом корабля и контролировал работу его автоматических систем, а Мишин сводит роль космонавтов к роли подопытных кроликов. Он считает, что решающая роль в управлении полетом космического корабля принадлежит автоматам, а не человеку. "Автоматы в космосе - это все; человек же лишь придаток к автоматическим системам корабля", - вот принципиальная позиция Мишина.
Мишин пока еще маскирует свои "идеи", но уже пытается кое-что сделать для их осуществления. Придется много воевать, чтобы доказать нашу правоту и большой вред от заблуждений Мишина. В состав группы для экспедиции на Луну мы решили рекомендовать Леонова, Быковского, Николаева, Поповича, Воронова, Хрунова, Горбатко, Артюхина, Кубасова, Макарова и Рукавишникова (последние трое из ЦКБЭМ). На пересмотр наших прежних предложений пришлось пойти из-за ограничения веса членов экипажа (до 70 килограммов) и почти полной автоматизации управления полетом корабля Л-3 (год назад в официальных документах экипажу корабля доверялись значительные функции по управлению поле-том, но сейчас все это резко изменено, и роль космонавтов в полете сведется, по мнению Мишина, к наблюдениям и психофизиологическим переживаниям).
16 октября.