Богоборцы: читать начало книги онлайн

— Само, говоришь, — Обрескова несколько секунд посверлила меня взглядом, а потом вдруг улыбнулась, — ну ладно, поверю на этот раз. Такое бывает, но редко. Обычно при проявлении дара одарённый получает и знание о том, как его применять, но в истории есть пара случаев, когда такого не происходило. Постепенно разберёшься. Сегодня отдыхай, восстанавливайся, но рапорт о случившемся всё же написать придётся. Привыкай. Как говорится, самый страшный монстр — это бюрократизм. Ну а завтра тебя выпишут и отправишься в колледж, а то и так много пропустил.

— Ага, — только и смог кивнуть я, поражённый стремительными изменениями в поведении куратора, но в последнюю секунду взял себя в руки. — А можно спросить? Вы сказали, что я не мог победить вендиго. Тогда зачем его на меня натравили? Я думал…

— Там не должно было его оказаться, — поморщилась Юлия Алексеевна, явно недовольная тем, что приходится оправдываться. — По документам в ловушке сидела обычная обдериха. Мелкий дух жёлтой угрозы, от которого при некоторой удаче даже обычный человек отбиться может. Она и убить-то никого не может, только подрать. Самое опасное в ней, что страшна как смертный грех. Мы часто используем таких вот монстров для шокового пробуждения, процедура давно отработана и полностью безопасна. Комната, где ты был, создаёт магическое подпространство, но наблюдатели могут видеть всё, что происходит внутри, и вмешаться, если потребуется.

— Тогда почему мне никто не помог? — я уже полностью пришёл в себя, а вместе с этим пришло раздражение. — Сами говорите, что эта тварь, вендиго, может целую деревню вырезать! Так какого…

— Следите за словами, юноша! — повысила голос Обрескова. — Я не потреплю хамства! А что до твоего вопроса… это диверсия. Целились не в тебя, а в меня. Кому-то поперёк горла то, что я получила повышение. Разберусь…

— Ну да, не сомневаюсь, — я горько усмехнулся. — Конечно разберётесь. Порешаете там между бла-ародными домами. А что из-за ваших интриг люди могут погибнуть, вам же плевать, правда?

— Неодарённые режут и предают друг друга точно так же, а людей из-за них гибнет куда больше, — нахмурилась Юлия, — но я поняла, о чём ты. Да, наверно, я должна извиниться. Но считаю, что слова без дела ничего не значат. Лучшим искуплением моей вины будет найти того, кто это сделал. Если хочешь, можешь считать меня бесчувственной колодой, я привыкла.

— Да я не… — почему-то смутился я, — извините.

— Это ты меня извини, — смягчилась девушка, — мне иногда тяжело воспринимать эмоции. Последствия одной травмы. Ты прав, моя ошибка могла стоить тебе жизни. Но я рада, что ты выжил. Честно.

— Благодарю, — я улыбнулся. — А уж я-то как рад. И ещё раз, что подлечили, а то неохота в больнице валяться. Недолюбливаю их, честно говоря.

— Это после комы? — Обрескова явно видела мою больничную карту, так что я не стал отпираться. — Понимаю. Сама терпеть не могу болеть. Поэтому задерживать тебя не будем. Пообщаешься с инспектором, напишешь рапорт и свободен. Приводи себя в порядок, через десять минут за тобой зайдут.

И тут же вышла, даже не попрощавшись. Впрочем, я не сильно-то и хотел. Обрескова мне ещё в первый раз показалась немного странной. Да, уверенной в себе, деловой, со стальной хваткой, но проскакивало что-то в её голосе и взгляде, от чего казалось, будто она вовсе не испытывает эмоций, а улыбается или хмурится, потому что так надо, но иногда забывает этого делать. Но потом вдруг всё раз и становится нормальным. Сейчас вот тоже был такой момент, перед тем как я ей нахамил. Однако, немного подумав, я выбросил из головы кураторшу с её тараканами. Мне со своими бы разобраться. А потом пришёл тот же инспектор, что допрашивал меня в первый раз, и всё понеслось по новой. И за всеми этими треволнениями я только вечером вспомнил, что так и не узнал, что у меня за тип дара и какой ранг мне присвоили.

***

— Садитесь, — директор политехнического колледжа, Елена Станиславовна Шашкова, кивнула, отвечая на приветствие студентов. — Ирина Валентиновна, прошу прощения, что прерываю занятие, но у меня объявление. Как куратора группы оно вас тоже касается. С этого дня у вас новый студент. Вот, прошу любить и жаловать, Виктор Орехов. Принят в связи с особыми обстоятельствами. Ну всё, не буду мешать, дальше вы сами справитесь.

— Благодарю, Елена Станиславовна, — кивнула преподаватель, провожая директора, и повернулась к студентам. — Так, тихо! Ничего особого не случилось! Продолжаем занятие. А ты, Виктор, садись на свободное место и включайся в работу. Потом подойдёшь, возьмёшь конспекты предыдущих лекций, и, если надо, поговорим о дополнительных занятиях.

Я прошёлся вдоль рядов, выглядывая, куда бы приземлиться, но свободным оказалось только место на последней парте возле окна. Эдакое классическое место ОЯШа, только вот мы были не в Японии и не в Америке, поэтому за партой сидели по двое, и у меня оказалась соседка. Впрочем, я ни на мгновенье не расстроился, тем более что девица оказалась весьма миловидная. Светло-русые волосы заплетены в две тугие косы, чуть скуластое, но вполне симпатичное лицо с аккуратным носиком, лукавыми карими глазами, сейчас оценивающими меня с ног до головы, и чувственным ртом с сочными полными губами. С фигурой тоже всё нормально, по крайней мере, выглядывающие из-под короткой юбки ножки были ровными и стройными. Короче есть, на что залипнуть.

— Можно? — я указал на свободное место, когда молчание слегка затянулось.

— Садись, — благосклонно кивнула девчонка, слегка подвинувшись и освобождая мою половину от своих вещей. — Алёна. А ты Викор, да? Чего так поздно к нам?

— Так получилось, — криво улыбнулся я, пожимая плечами, — сам не ожидал. Можно сказать, что перемены подкрались и едва не ухватили меня за жо… извини.

— А ты забавный, — прыснула в кулачок Алёна. — Роботов любишь?

— Как помидоры, — и, видя непонимающий взгляд девушки, я добавил, парадируя кавказский акцент: — Есть да, а так нэт. Не знаешь, что ли, этого анекдота?

— Не-а, — снова с трудом удержала смех девчонка, — чувствую, с тобой не соскучишься.

— Белова! — прервал нас окрик учительницы. — Ты хочешь ответить? Нет? Тогда будь добра не мешать. А тебе, Виктор, тоже стоит время уделить учёбе, а не новой соседке.

— Извините, — буркнули мы одновременно и, глянув друг на друга, едва не рассмеялись, но решили не злить преподавателя, так что до конца пары сидели как мыши под веником, записывая лекцию.

Точнее, Алёна записывала, а я просто слушал, даже не пытаясь чего-то черкать в тетради. Я и в школе-то последний год почти не учился, плюс пропустил почти неделю, когда валялся в больнице и бегал от вендиго. Кстати, насчёт последнего мне настоятельно рекомендовали не распространяться. Подписку не взяли, но намекнули, что не стоит. Мол, своей команде сказать можно, а вот обычным людям знать об интригах богоборцев не стоит. Не то чтобы я проникся, но сам факт, что я теперь относился к избранной касте, грел душу, хоть я бы в этом никогда не признался.

— А что означают эти особые обстоятельства? — едва занятие закончилось, нашу парту окружила плотная толпа, а высокая, стройная девушка с красными, словно пламя, волосами устроила мне форменный допрос. — А чего так поздно?

— Может, наоборот, рано, — отшутился я, пожимая плечами, — так уж получилось. Ещё неделю назад я даже не думал, что буду тут учиться.

— Тогда почему? — продолжила напирать красноволосая. — Родители настояли?

— Да я тебя умоляю, родители. Кэтрин, очнись! — презрительно скривила губы яркая блондинка, упакованная по высшему классу, с украшенным кристаллами смартфоном в руках, держащаяся на отдалении от основной толпы в компании пары столь же расфуфыренных девиц. — Они у него кто? Доярка и механизатор? Или этот, как его… агроном? Ты посмотри на его лук. Это же явно китайский гэрбейч по сто рублей за кило. Думаешь, сюда так просто посреди года поступить? Вон Андре так и не смог, а у него фазер — генеральный директор холдинга.

— Твой Андре тупой как валенок, — отрезала Кэтрин или, скорее всего, Екатерина, судя по манере речи блондинки. — Даже тупее тебя, Хелен, чтобы ты поступила, за тебя заплатили столько, что хватит ещё один колледж построить. Но не всё деньгами меряется, понятно?