От этого ужасного зрелища я сам почувствовал вкус крови у себя во рту, а заодно и стремительно подкрадывающуюся тошноту. Мои внутренности сжались в спазме. Катрина неспешно посмотрела на меня прежними желтыми глазами. Ее равнодушный взгляд ничего не выражал. Она не торопилась мне ничего объяснить. Потому что не считала нужным. Под ее нижней губой пропали две небольшие припухлости клыков, упирающихся в губу с верхних десен. Катрина подняла брови, выразительно глядя на меня своими пугающими глазами, но ничего не спросила. И не сказала.
Меня вдруг обдало жаром, охватила жуткая паника. С трудом сдвинув непослушные ноги, я бросился бежать обратно, в прежнюю комнату, в залы, прочь отсюда… но Юрий перегородил мне путь, едва только я развернулся к выходу в его кабинет. Не помня ничего кроме дикого страха, обезумевший, я с силой оттолкнул Юрия с дороги и бежал к закрытой двери, за которой стояли двое охранников, и простирался темный зал, заполненный неистово вопящей толпой. Я не знал, где в городе смогу укрыться от этих существ, но оставаться в этом аду я больше не мог.
Мои пальцы потянулась к ручке входной двери, как вдруг передо мной из ниоткуда появилась Катрина, сдавила холодной липкой от крови рукой мою шею и пихнула меня ногой обратно. Я упал на пол возле дивана первой комнаты. Выгнулся от жара, с болью обдавшего спину. Катрина села на меня, прижав собой к полу, одновременно нежно и больно схватила мое лицо и повернула к себе. Я не мог понять, что означал ее остановившийся режущий душу взгляд. Беды не миновать.
— Что? — раздраженно спросила Катрина, склонив голову к моему лицу. Но я ничего не ответил, просто лежал и переводил взгляд с нее на заворожено замершего Юрия, на пустой дверной проем, где на диване простерся блондин с клыками, на бар в той комнате, ожидая увидеть там что угодно, и обратно — на Катрину.
Я не мог поверить тому, свидетелем чего стал. Во рту пересохло. Я был в ловушке! Здесь все такие же, как она! Я один среди этих чудовищ! Я беспомощно разложил руки по полу, пытаясь хоть немного приподняться, словно это как-то могло помочь. Колени Катрины крепко сжимали мои ребра.
Видя мою панику, Катрина умерила свой гнев и разжала пальцы на моем лице.
— Марк… послушай…
— Не трогай меня! — вскрикнул я.
Мне казалось, что я задыхаюсь. Я хватал воздух, но мне было его недостаточно. Как дым ржавый запах крови стекал мне на лицо и вливался в мои легкие.
Катрина смотрела на меня с терпением, она все больше ослабляла силу, с которой удерживала меня прижатым к полу. Но меня больше беспокоила не она именно, а мысль, слово, которое, казалось, если произнесу, то наступит что-то страшное. Что-то, что мне неведомо, но я отчетливо понимаю, что это нечто ужасное, хуже, чем просто смерть. Я боялся этого слова сейчас больше чего-либо другого потому, что за этим словом поджидал истинный мир. Неизвестный. Ночной. За этим словом тьма утопала в бесчисленных потоках людской крови.
— Марк, — почти ласково произнесла Катрина.
— Вы что, гребанные вампиры, мать вашу? — горячо прошептал я севшим голосом. И произнеся это слово, я, как и ожидал, провалился в пропасть еще большей паники и безумия.
Взгляд мерцающих желтых глаз переменился. На мгновение показалось, что сейчас она вцепится своими длинными клыками в мою шею. Хотелось забыться, убежать, умереть, сделать все, чтобы спастись от ее укуса. И все же я с надеждой встретил взгляд Катрины, отчаянно цепляясь за последние осколки разбитой рациональности и думая, что наемница все объяснит, опровергнет выдумку фантазии, подтвердит, что вампиры это фольклорный миф. Ведь всего этого не может быть в реальности.
Но она холодно произнесла:
— Вампир — это лишь слово, которым вы объясняете нечто непостижимое для вас. Мой лик же значит много больше. Ровно как и то, что скрывает этот лик. Это слово, всего лишь единица языка, служащая для обозначения великой тайны, хранимой столетиями. Смысл же безграничен, и берет начало в познании добра и зла, в первородном грехе, в свободе выбора и оканчивается простыми и понятными людям вещами. Голодом, похотью, выживанием. Поэтому — нет, Марк, я не вампир. И — да, я та, кто ты подумал.
Я обессилел. Перестал вырываться, забросил все, что делало меня живым, и был бессилен отвести или закрыть глаза. Не осталось ни капли надежды. От Катрины невыносимо пахло кровью, и кровь стекала по ее округлому подбородку, грозясь залить мне лицо.
— Тише. Тише. Соберись, Марк… успокойся и соберись, — неожиданно заговорила Катрина вновь. Ее голос стал нежным, заботливым, и настолько, что в подобную нежность и заботу невозможно было поверить. — Сейчас сюда придут люди, славящиеся своим умом и коварством. Они опасны для нас, ибо они могут подозревать, кто я. И нужно им то же, что и мне. От тебя зависит будущее. В твоих руках судьба эпохи! Судьба, которую тебе даже не дано постичь! Успокойся. Я знаю, как ты напуган. Но наши гости не должны понять подвоха. В любом историческом событии, повлиявшем на жизнь человечества, будь то Великая Французская Революция, война за независимость в Америке или Вторая мировая война, мы найдем следы тех или иных тайных международных обществ, тесно связанных с мистицизмом, оккультизмом и древними религиозными течениями. А те люди, которые должны прийти, представляют интересы одного из самых могущественных тайных обществ ныне существующих. Остальные организации просто меркнут в сравнении с ними. Ты не воображаешь себе, как все нынче шатко. Эти люди опасны, главным образом, для тебя, а уж потом для меня, потому что в худшем случае мне придется пролить гораздо больше крови, нежели предназначалось — это мне по силам. Тебе же придется проститься с жизнью, ежели дашь им повод для сомнений. Я могу искать открытие день, могу неделю, годы, могу позволить себе раны и переломы, Марк. А вот для тебя это непозволительная роскошь! — она внимательно посмотрела своими холодными бездушными желтыми и обрамленными черным кольцом глазами в мою душу и с теплой опекой добавила: — Я говорю это все потому, что хочу помочь тебе выжить сегодня. Прими этот дар.
Наступила гулкая тишина.
— Нет, — осторожно сказал я, — ты это говоришь потому, что хочешь скорее добраться до чертового числа, и считаешь, что я могу вывести тебя на него! — я отдышался, приводя свои нервы в порядок и борясь со жгучим желанием отвести взгляд от щелок ее зрачков. — Что ж, я соберусь в кучу и постараюсь помочь тебе найти это число, ведь только так у меня появится шанс на спасение. Верно?
Катрина кивнула в ответ.
— А для начала я постараюсь помочь, Катрина… помочь обвести вокруг пальца гребанных оперативников.
Катрина пристально вгляделась в мое лицо, удовлетворенно кивнула и поднялась с меня.
— Умница, Марк.
Глава 9. Новая кровь
Возможно, не прошло еще и минуты, а возможно минул уже час. Время умерло для меня. В мозгу проносились события прежде показавшиеся мне странными и необъяснимыми. Теперь они обрели для меня некоторый, пусть и безумный, смысл.
Я смотрел в пол перед собой, согнувшись на диване, не в силах сдвинуть взгляд. Этот ужасный момент растянулся навечно. И хотя время умерло, оно не перестало быть для меня врагом. Те люди, оперативники, прислужники иллюминатов, так и не пришли до сих пор. Чем дольше я ждал их появления, тем сильнее чувствовал, что грань, за которой я уже не сумею контролировать себя, подступает все ближе, подобно осыпающемуся краю пропасти. Я не должен пропускать наружу свой страх, но яд безумия сжигал все мои силы. Немая паника душила, и страх становился все сильнее. Сильнее, чем моя власть над ним, сильнее, чем сила моего самообладания.
Катрина очень уверена в своих силах. Но, оценив ситуацию со стороны, я видел, что предстоящее течение событий едва ли окончится успешно для меня. Я не знал теперь, чего и кого страшиться больше. Кто сегодня погибнет не так важно по сравнению с тем, что я все равно уже в ловушке. Даже если бы мы ушли отсюда немедленно, не дожидаясь встречи, я остался бы пленником творения, существование которого не могло уложиться у меня в голове. Катрина, Юрий двигались в этой комнате, говорили, но это были не люди. И за дверью все три подвальных зала были заполнены подобными им.
Я уронил горящее лицо в ладони. Катрина сидела на уголке стола, без интереса листая документы Юрия. Хозяин клуба, сменив рубашку в соседней комнате и выполняя поручение Катрины, с пугающей педантичностью вытирал кровь со стола и пола. Он противно кряхтел, а движения его были по-крысиному быстрыми.
— Перестань, Марк, — неожиданно велела Катрина, не глядя в мою сторону.
Я вздрогнул и посмотрел на нее.