— А что ты написал о Вольском? Все ведь писали пару слов о нем для некролога.
Я засунул руки в карманы куртки и задумался, глядя на здание на противоположной стороне улицы. Мне не хотелось лгать ей.
— Что и все, несколько добрых ничего не значащих слов, — сказал я. — Раньше я всерьез не задумывался о таких вещах. О том, что человек чувствует, зная, что сейчас умрет, и при этом делает это. Убивает себя. Наверное, он ощущает полную пустоту. Просто вакуум в душе. И, наверное… он должен чуточку ненавидеть себя, чтобы убить.
Мои слова, должно быть, прозвучали для Кристины угнетающе, потому что она некоторое время молча смотрела куда-то в сторону.
— Ты говоришь так, словно не веришь, что его убили, — ответила она.
— Выяснить, что там произошло, это ведь твоя работа. А я просто близок к тому, чтобы почувствовать в душе вакуум.
Автобус был почти полон. Мы пробрались на пустое сиденье. Всю дорогу Кристина расспрашивала меня о Павле. Ее интересовали любые подробности. Мне особо нечего было ответить. Пришлось сказать, что когда приедем в его квартиру, она сама на все посмотрит и составит свое мнение.
Автобус остановился на нужной остановке на окраине города. Пройдя от остановки через рынок и миновав проспект, по которому тянулась длинная пробка, мы попали во дворы.
Я никогда не был у Вольского. Его дом мы искали долго. Вокруг стояли одни пятиэтажки. Из подъездов доносился запах сырых подвалов, фасады многих домов выглядели обшарпано и уныло. Под тротуарами стремились ручейки дождевой воды. Кристина шла, брезгливо поглядывая под ноги, аккуратно переступая лужи и с интересом разглядывая окружающие дома.
— Не могу жить в таких местах, — сказала она.
— Я сейчас в подобном доме живу, — вслух вспомнил я.
— Серьезно? И как?
— Нужен капитальный ремонт. Но я не жалуюсь, — мы остановились перед проезжающей Волгой. Кристина отступила на шаг назад, чтобы на ее сапожки и блейзер не попали брызги из лужи из-под колес. — Мне все равно, где жить.
— Почему?
Мы свернули в соседний двор.
— Это сейчас не самое важное.
— А что важно?
— Просто каким-то образом двигаться дальше.
— О, мы пришли, — сказала Кристина, глядя на табличку с номером на торце дома. — Квартира Павла в следующем подъезде, — добавила она понизив голос, потому что из опущенного окошка стоящего рядом BMW цвета антрацитовый металлик с растрескавшимся лобовым стеклом на нас смотрел водитель.
Мы зашли в подъезд и поднялись по узенькой окрашенной по боку лестнице на четвертый этаж. Кристина подошла к двери квартиры номер 34. Нажала пальчиком на кнопку звонка.
— Соседи в курсе, что мы должны прийти? — кивнул я на дверь.
— Да, Мария Андреевна звонила сегодня утром.
Через полминуты к двери подошли, и зазвякали замки. Дверь открылась на четверть, в проеме стоял немолодой мужчина в теплой серой рубашке:
— Да?
— Здравствуйте! Журнал «Интересная Жизнь», мы пришли взять у вас ключи от квартиры 33, — сказала Кристина. — Мы заберем материалы Павла Вольского для журнала, которые он не успел сдать, и тут же вернем вам ключи.
— Да, конечно, — сказал мужчина и ушел вглубь квартиры. — Вы заходите, — пригласил он нас из дальней комнаты.
— А у нас обувь грязная, — громко сказала Кристина с лестничной площадки в квартиру.
— Ничего, у меня уборка, так что заходите.
Кристина обернулась на меня, потом зашла в квартиру и осмотрелась. Я следом. Безвкусный интерьер. Через открытые двери виднелись плотно заставленные мебелью комнаты.
Хозяин квартиры вернулся, протягивая Кристине связку ключей. Она передала их мне и повернулась к мужчине: